28.09.2017

Как выстоял башкирский язык

Как выстоял башкирский язык

В сентябре в Уфе прошел оппозиционный митинг в защиту башкирского языка, собравший от 1,5 до 2 тыс. человек из разных городов и районов Башкирии. Выступавшие требовали обеспечить обязательное изучение в школах башкирского языка, как государственного и отправить в отставку главу республики Рустэма Хамитова и министра образования Башкирии Гульназ Шафикову, которых башкирские национальные организации обвиняли в ущемлении башкирского языка. Митинг стал сенсацией — для консервативного региона акция собрала слишком много сторонников. Как будут развиваться события в РБ и во что могут вылиться массовые протесты «Э-У» спросил у заведующего сектором культурологии и обществоведения Центра социокультурного анализа Института стратегических исследований РБ Азата Бердина.

— Азат Тагирович, что стало истиной причиной для всплеска протестных настроений в РБ, только ли этнолингвистический конфликт? И как вы прокомментируете ситуацию вокруг поручений президента РФ, потребовавшего проверить добровольность изучения башкирского языка?

— Давайте сначала отделим ситуативную политическую составляющую. Митинги оппозиции Хамитову в РБ как таковые — это отдельный вопрос. И хоть эти организации, например, новообразованный Конгресс башкирского народа, естественно, используют тематику этнолингвистического конфликта, ни один из них, при намного более серьезном финансовом обеспечении,  не собирал столько людей, сколько собрал митинг в защиту башкирского языка, ни до, ни после этого мероприятия. Пришли люди самых разных взглядов, часто не имевшие к националистам никакого отношения, они шли не под чей-то флаг, а защищать свой язык.

Да, во главе митинга в сентябре встала маргинальная БОО «Башкорт». Теперь уже «ранее маргинальная». Причины этому — только в работе отдела по национальной политике. К концу правления экс-президента РБ Муртазы Рахимова башкирский национализм был почти при смерти, причем естественной (протест ушел в этноконфессиональную сферу). В первые годы правления Хамитова — практически исчез, и это как нельзя лучше иллюстрировали эпатажные митинги БПД «Кук буре» и позже — того же БОО «Башкорт», смешные своим мизерным количеством в один-два десятка человек. Расширялось поле для диалога не националистической, а патриотической и традиционалистской направленности. И «спецам по нацполитике» надо было особо постараться, чтобы все это проиграть и допустить реанимацию на пустом месте национализма, причем в возможно более ущербном виде.

Главное, последовательно ослаблены или отключены каналы обратной связи и площадки для диалога с башкирской общественностью, тот же Курултай башкир, отодвинуты и отошли все рассчитанные на диалог группы. Да, причины везде разные, но факт то остается фактом — именно умеренный слой башкирской интеллигенции оказался не востребован. Оппозиционные настроения в таком слое нормальны, важно, чтобы они не превращались в радикальные. Ведь в том то и дело, что люди никуда не исчезают, а просто перестают нести конструктивную роль, освобождая место для радикалов и радикализации, либо сами пополняют ряды противников администрации.

На самом деле позиции у Башкортостана в плане этнолингвистического конфликта вполне перспективные, правительству нужно лишь их реализовать. Гульназ Шафикова заявила, что в новом учебном году башкирский язык как государственный добровольно согласились изучать 73% школьников. Эта цифра говорит о том, что модель обучения, сложившаяся за годы в республике, выдержала беспрецедентное испытание жесткой проверкой прокуратуры, и доказала свою эффективность. Башкирский язык выстоял. И считаю, что эта модель в рамках реализации поручений президента РФ целесообразна для применения на всей территории страны, точнее, российских национальных республик.

Мы называем ее башкирской моделью этнолингвистического компромисса: башкирский преподавался дифференцированно, в двух частях: как государственный и как родной. Как государственный, т.е. для всех — необременительные 1-2 часа в неделю, не отнимая ни одной минуты у русского языка. Задача: дать представление о языке и навыки элементарного общения для незнакомых с ним, без углубленного погружения. Исключение: единичные родители, письменно заявляющие об отказе от его изучения.

Предлагать его должна школа, а обеспечивать выбор, соблюдая тем самым принцип добровольности, который и потребовал проверить Владимир Путин — решение коллегии из родителей и администрации школы, т.е. законных представителей, как и обозначено в поручении президента РФ (см. http://www.kremlin.ru/acts/assignments/orders/55464).

Башкирский как родной язык (как и русский, татарский, чувашский в РБ) — изучается уже 3-4 часа в неделю по методикам, предназначенным для носителей языка, и строго по желанию родителей, их собирают в классах. Считаю, ломать эту модель нет смысла. Все равно к ней и придем.

Не нужно навязывать отказ

— Но не противоречит ли это требованию добровольности в выборе языка?

— Никоим образом. Добровольность, поддержанная поручением президента, реализуется  в другом: в случаях письменного отказа от изучения башкирского (татарского, чеченского и т.д.) как государственного языка теперь никто не вправе ученика заставить его учить. В РБ с этим все в порядке: у той же Галины Лучкиной (блогер «Лина Серегина», лидер движения против обязательного башкирского языка) не учит башкирский ни один из ее сыновей — после ее письменного отказа от башкирского в любом виде. Годами, задолго до всяких прокурорских проверок. Она публично жаловалась, что хотела бы подать на школу в прокуратуру — и не может, не принуждает ее детей никто, а остальные родители подавать не стремились.

В отличие от Татарстана, в Башкортостане в число родных языков, т.е. вариантов на выбор всегда входил русский. Уже поэтому ясно, что послание Путина в Йошкар-Оле изначально относилось в основном к Татарстану: там он сказал именно и только о родных языках и недопустимости учить неродной вместо родного. Добавив слова о русском языке. Именно в РТ русский язык не признан родным, что и доводила русская общественность до Кремля все эти годы. Проверка по государственным языкам была введена в поручение Путина после неадекватной реакции Татарии на месседж: там заявили, якобы к ним он вообще не относится. И она начала давать плоды только сейчас: Минобразования РТ буквально на днях впервые признало право на выбор русского языка в качестве родного. Что в РБ было всегда. И когда до речи в Йошкар-Оле и любых поручений президента РФ, еще с весны местная прокуратура начала в Башкирии демонстративную проверку школ, пугая директоров и спровоцировав тягостные дискуссии в интернете о «нужности» того или иного языка, проблемным полем оказались именно два часа башкирского государственного, «для всех». Через эти унизительные дискуссии конфликт дошел до каждого класса, каждой семьи. Этого нельзя было допускать ни в коем случае.

— Т.е. ситуация в республиках отличается?

— Нужно это четко понимать: во-первых, ситуации в Башкортостане и Татарстане различаются принципиально. Во-вторых, весь конфликт, все споры в Башкирии именно из-за одного-двух часов башкирского как государственного, не отнимавших у русского языка ни одной минуты.  

И здесь нужно отдать должное гражданской сознательности большинства родителей, педагогических коллективов Башкирии. На самом деле все прекрасно понимают аргументы всех сторон дискуссии. Только жаль, что СМИ больше акцентируются на скандальных проявлениях. А ведь проявленная людьми воля к диалогу заслуживает уважения. Случаи отказов от башкирского государственного («для всех») оказались маргинальными (8%) на общем фоне. И это притом, что заявление заставляли писать каждого родителя, по нескольку раз. А выход из конфликта простой: заявления должны писать те, кто не согласен изучать башкирский язык, в индивидуальном порядке, а не те, кто это делать согласен.

А процент выбравших башкирский как родной даже вырос. Последнее я объясняю взрывной мобилизацией башкир, возмущенных слухами о притеснении башкирского языка в школах. Телефон в Минобразовании РБ, как рассказывала Гульназ Шафикова, просто разрывался от звонков.