С комфортом из зоны комфорта

Средний бизнес

Средний бизнес

Как вырастить чемпионов в условиях негативной макроэкономической конъюнктуры

В Тюмени прошел Второй конгресс малого и среднего бизнеса, организованный аналитическим центром «Эксперт» и журналом «Эксперт-Урал». В этом году акцент был сделан на двух темах: что толкает компании вперед и как подвигнуть их покинуть уютный локальный рынок.

— В нашем регионе зарегистрировано около 73 тыс. малых и средних предприятий, — заметил в приветственном слове вице-губернатор Тюменской области Сергей Сарычев. — В этом секторе работают 230 тыс. человек (это 40% занятых в экономике). Созданию комфортных условий для ведения бизнеса мы уделяем особое внимание. В регионе приняты законы, облегчающие налоговое бремя начинающих компаний, позволяющие им брать займы под низкую процентную ставку (например, инновационные предприятия могут получить кредит размером до 3 млн рублей на три года под 3%. — Ред.). Одновременно мы создали клуб бизнес-ангелов, в который вошли 50 влиятельных предпринимателей, готовых собственными деньгами поддерживать местных разработчиков. В 2017 году в Тюменской области открыто 12 новых обрабатывающих предприятий. Все кризисные годы индекс промпроизводства у нас не опускался ниже 105%. Но, конечно, есть проблемы. Ключевая — вовлечение представителей малого и среднего бизнеса в проекты и программы поддержки. Сегодня этими инструментами пользуются несколько тысяч фирм. Хотим это число увеличить в разы. Для этого нам надо чаще и настойчивей приглашать компании к диалогу.

Рост, о котором знают только статистики

Начнем традиционно — с макроэкономики. Нам такой подход кажется логичным, поскольку позволяет понять, в какой среде приходится работать отечественному малому и среднему бизнесу.

Хорошая новость: стагнация в российской экономике, длившаяся весь 2016 год, кажется, преодолена. В первом квартале 2017-го рост ВВП составил 0,5% к аналогичному периоду 2016-го, во втором — 2,5%. Официальных данных по третьему кварталу еще нет, но глава Минэкономразвития Максим Орешкин говорит о преодолении планки в 2%. Обольщаться не стоит: как иронизировал экономист Яков Паппэ, динамику ВВП от 0 до 2% замечает только статистика. Чтобы позитивный настрой перекинулся на бизнес, нужно 2 — 5%, а людям требуется и того больше — 5 — 8%. 

— Быстрого отскока не будет, — уверен заместитель главного редактора журнала «Эксперт» Александр Ивантер. — Никаких предпосылок к тому, чтобы экономика в ближайшие три года росла темпами выше 2%, нет. Согласно консенсус-прогнозу, «докрымского» ВВП мы достигнем только в 2019-м. Реальные доходы граждан и инвестиции восстановятся в лучшем случае к концу 2020-го. Почему так медленно? Причины, на наш взгляд, три. Первая — в России продолжается реализация политики, недружественной реальному сектору. Еще три года мы будем жить в условиях экстремально дорогих денег. Опускать номинальную ключевую ставку ниже 6,5 — 7% ЦБ не намерен. Соответственно стоимость кредитов для конечных потребителей в лучшем случае окажется чуть меньше 10%. Банки при этом не особо охотно раздают корпоративные кредиты. Рост портфеля происходит в основном за счет розницы. Вторая причина медленного восстановления — крайне ограниченные бюджетные возможности. В 2017 — 2018 годах Минфин намерен сокращать расходы на 12 — 13%. Правило, по которому формируется казна, предполагает, что с каждого барреля нефти в нее будет поступать только 40 долларов, остальное — в резервный фонд. Текущий дефицит планируется покрывать заемными деньгами. Странная конструкция, что признает даже Алексей Кудрин, которого вряд ли можно отнести к адептам стимулирующей политики. Он полагает, что стоимость отсечения могла бы быть 45 долларов. Ежегодная цена разницы в 5 долларов — 1,7 трлн рублей, не попавших в экономику. Остроты блюду добавляют валютные риски. ЦБ отказался управлять движением реального курса рубля, его избыточное укрепление может свести на нет потенциал восстановительного роста.

Директор регионального центра «Уральский» Райффайзенбанка Виталий Милованов согласен, что активного смягчения кредитной политики едва ли стоит ждать. Согласно расчетам аналитиков банка, по итогам 2017 года инфляция составит 3,7%, ключевая ставка при этом может быть снижена до 8,25%. Диссонанс объясняется просто: ЦБ ориентируется не на инфляцию, а на ее ожидания, а они находятся на уровне 8 — 9%.

— Валютный рынок на данный момент стабилен, — продолжает Виталий Милованов. — Однако мы наблюдаем ряд факторов, которые говорят о возможном будущем ослаблении рубля. Это и снижение доходности рублевых активов, и ожидание повышения ставки ФРС США, и быстрое восстановление импорта, ведущее к росту спроса на доллары, и необходимость выплачивать внешние долги, и высокая буровая активность в Северной Америке, и, наконец, угроза новых санкций. Что происходит в банковском
секторе? Потенциал снижения стоимости фондирования, на наш взгляд, практически исчерпан: ставки по розничным депозитам упали ниже ожидаемого уровня инфляции. Совокупный спрос на кредитование со стороны корпоративного сектора не растет, хотя у банков достаточно ликвидности, и они готовы предоставлять заемное финансирование. Одним из ключевых драйверов сектора остается ипотека. Наш портфель в этом сегменте за прошлый год прирос на 46%, в 2017-м ожидаем прибавки еще на 40%.

В «верховодстве» ипотеки нет ничего удивительного. Во-первых, стоимость недвижимости сегодня находится на минимальном уровне, и в обозримой перспективе она будет плавно повышаться. Во-вторых, ставка в 9,5 — 10% на горизонте 20 лет выглядит весьма привлекательно. Поэтому нет никаких сомнений, что банки продолжат делать акцент на жилищное кредитование. 
 
В целом картинка складывается не слишком позитивная. И она, казалось бы, совершенно не «бьется» с отчетами ЦБ. По ним, совокупная чистая прибыль банковской системы в России в 2016 году составила рекордные 930 млрд рублей, а в 2017-м все еще лучше — планка в триллион достигнута по итогам восьми месяцев. Но стоит копнуть чуть глубже, и мы увидим, что этот триллион во многом является «бухгалтерским», и связан он со снижением резервов под обесценение кредитов.

К слову, сжигает деньги банковский сектор куда лучше, чем зарабатывает. С 2014-го по первое полугодие 2017-го на выплаты вкладчикам АСВ потратило 1,64 трлн рублей, на рекапитализацию — 1,1 триллиона, санация — это еще почти 1,8 триллиона (оценка аналитиков Райффазенбанка), из них триллион пойдет на спасение Бинбанка и «Открытия». Потери юрлиц (при условии списания субординированных долгов двух потерпевших крах гигантов) могут составить 1,4 трлн рублей. Итого — почти 6 триллионов. Это 7% ВВП.        

Парник чемпионов

Опустимся на микроуровень. Здесь нас более остального волновала тема выращивания глобальных чемпионов в откровенно непростых условиях (отвлекаться на описание ландшафта среднего бизнеса мы в рамках этой публикации не станем, подробнее о нем см. «Не выпили нефть, не выкурили газ»). Нам кажется, что выход компаний на мировые рынки должен стать одной из первоочередных целей федеральных и региональных властей. Мы не раз говорили, что экспортеры — лучшие компании в экономике. Вот только у нас их чрезвычайно мало (в 25 раз меньше, чем в США, при разнице в ВВП по ППС в шесть раз).

— Программы поиска и поддержки самых перспективных фирм разработаны во всех развитых странах, — констатирует директор Центра исследований сферы инноваций Института менеджмента инноваций НИУ ВШЭ Станислав Розмирович. — Их объединяют четыре принципа. Первый — селективность. Речь об индивидуальном отборе и тщательном анализе достигнутых результатов и факторов конкурентоспособности. Второй — помощь в выработке стратегии лидерства. Третий — консьерж-менеджмент. Каждой компании назначается персональный куратор, который сопровождает ее при обращениях за господдержкой, инвестициями и выходе на экспорт. Четвертый принцип — ставка не на финансовую, а на soft-поддержку, то есть консалтинг, маркетинг, образовательные программы, менторство. Последнее в России, к слову, не работает: у нас откровенно мало компаний, вышедших на мировой уровень и готовых делиться опытом.
 
Самым активным «выращивателем» чемпионов в мире является Южная Корея. Здесь разом запущено семь программ поддержки наиболее перспективных малых и средних фирм. Одна из них — Global Hidden Champion Promotion Programme (запущена в 2010-м) — предполагает содействие ускоренному росту компаний, стремящихся достичь ежегодного уровня экспортных продаж в 50 млн долларов и выше. Цель другой — World Class 300 Project (2011) — формирование в стране к 2020 году 300 мировых лидеров. Величина выручки кандидатов в течение трех предыдущих лет должна находиться в диапазоне 40 млн — 1 млрд долларов, помимо этого они обязаны значительную долю доходов тратить на R&D.

Еще один пример инкубационной программы — тайская Mittelstand Award (стартовала в 2013-м). Цель — добиться в течение ближайших трех лет появления сотни сильных быстрорастущих компаний «среднего звена». Ежегодно рабочая группа отбирает 10 — 12 фирм, которым оказывают содействие в обучении кадров, помощь — финансовую и в получении патентов, а также маркетинговую и консультационную поддержку в продвижении на мировой рынок.

Европейские образцы — это финская The Growth Firm Service (суть — в прикреплении к компании сильного куратора), британская Future Fifty (активное продвижение 50 наиболее быстро растущих компаний, использование консьерж-менеджмента, позволяющего в числе прочего напрямую выходить на любых чиновников).

В России до 2016 года проекта по выращиванию чемпионов не было. Но в мае стартовала программа Минэкономразвития России «Поддержка частных высокотехнологичных компаний-лидеров». Базой для отбора стал рейтинг «ТехУспех», в списке оказалось 30 участников. МЭР рассчитывает к 2020 году в четыре раза нарастить экспорт как минимум 15 предприятий. Две фирмы должны выйти на продажи не ниже 1 млрд долларов, десять — на объемы не меньше 500 миллионов. Среди уральских участников программы — «Новомет-Пермь» (производство нефтепогружного оборудования) и Пермская химическая компания. 

На региональном уровне «чемпионские» программы как таковые отсутствуют. Практически нет и целевых проектов помощи средним и малым компаниям, поставляющим товары и услуги за границу. Одним из исключений является Тюменская область. Филиала РЭЦ здесь нет, зато есть Центр поддержки экспорта (ЦПЭ), закрывающий, кажется, все потребности бизнеса. Его работа состоит из семи элементов: формирования четкой организационной структуры управления экспортом; исследования рынков, перспективных для сбыта тюменских предприятий; разработки «дорожных карт» для каждого предприятия; комплексного сопровождение продаж; организации бизнес-миссий в иностранные государства и в пределах РФ; формирования товаропроводящих сетей (в частности — электронной торговой площадки); обучения экспорту, коммерции и продажам.
 
В связке с ЦПЭ движется тюменская ТПП. В ее портфеле программа с условным названием «100 экспортеров». Она делает акцент на малый и средний бизнес. Сейчас, по оценке ТПП, в регионе работает всего 30 небольших компаний, вывозящих продукцию за границу. Они поставляют более 60 товаров в 40 стран.  

— В конце прошлого года мы решили «прокачать» экспортную тему, — комментирует председатель комитета по содействию ВЭД при ТПП Тюменской области Максим Доротов. — Для анализа выбрали три условно традиционные отрасли — деревообработка и производство мебели, синтетика и переработка полипропилена, АПК и пищевка. Затем начались мозговые штурмы, отраслевые мероприятия, индивидуальные встречи с предпринимателями. В итоге мы сформировали список из 27 перспективных товарных групп. Для каждой нашли семь рынков. Получилось 189 «дорожных карт». Сейчас у нас в работе 13 маркетинговых исследований. На мой взгляд, ключевые проблемы экспорта — логистика и нетарифные меры. Это ограничивает конкурентоспособность тюменских товаров по сравнению с глобальными и российскими компаниями. Доставить контейнер, например, от Калуги до Даляня (крупный транспортный узел Китая. — Ред.) с учетом участия РЭЦ стоит 2600 долларов. От Тюмени — минимум 3500.

Потому что мы можем

Традиционно одной из важнейших частей Конгресса стали истории уже действующих малых и средних компаний. Ключевой вопрос один — как вам удается расти? Также традиционно оформим эту часть в формате «секретов успеха».
 
Про первый мы не раз писали, но готовы повторять сколько потребуется, — речь о выборе узкой ниши. Яркий пример — проект «Лебёдушка» (Екатеринбург). Идея проста: производство натуральных продуктов (в основном молочных), своя розница (киоски и магазинчики 5 — 20 кв. метров) и монобренд.
 
— Наше кредо — короткие сроки, ежедневные поставки, локальное сырье, мы против сухого молока, консервантов и красителей (сыры без селитры, колбасы без усилителей вкуса и нитритных солей), — четко формулирует идеологию проекта его основатель
Максим Лебедев. — За два года мы открыли 12 небольших магазинов, шесть закрыли, довели ассортимент до 130 позиций, сотрудничаем с 14 хозяйствами Свердловской области. За восемь месяцев 2016 года наша выручка составила 11,5 млн рублей, прогноз на 2017-й — 24, но я хочу 35 миллионов. 

Лебедев не использует приставку «эко», считает ее изжитой и полагает, что строить ценообразование исключительно на ней глупо. Прелесть «Лебёдушки» — в абсолютно прозрачной идее и понятном механизме развития. Это готовый проект, который легко можно повторить (не факт, правда, что успешно) на других территориях.
  
Второй чрезвычайно полезный секрет (хотя тоже не новость) — грамотная политика слияний и поглощений. Зачем мучиться и создавать продукт, комплементарный основному, если на рынке уже есть хорошие решения? И в то же время — зачем пробивать лбом стены, если можно уступить часть бизнеса, рвануть и кратно нарастить стоимость компании в разы. Это простая арифметика: 100% от 100 миллионов гораздо хуже, чем 51% от миллиарда.  

Образец такого поведения — казанская компания «Барс Груп» (разработчик ПО и интегратор, выручка в 2016 году — 2,2 млрд рублей, прирост к 2015-му — почти 60%). Ей удалось побывать в обеих ипостасях — и поглотителя, и поглощаемого.

— Мы занимаемся M&A последние девять лет, — рассказывает заместитель генерального директора по коммерции и развитию бизнеса «Барс Груп» Галина Ахмерова. — Все сделки начинались с заключения партнерского соглашения. В ходе реализации совместных проектов мы понимали, насколько велика экспертиза наших компаньонов, могут ли они вписаться в нашу структуру. Первое поглощение — Медицинская информационная система (Казань). На момент сделки проект испытывал финансовые проблемы, команда была демотивирована. Имелись продукт и знания, но отсутствовала система маркетинга и продаж. Затем мы приобрели проект «Биллинг ЖКХ» и три решения в области здравоохранения из Новосибирска, Москвы и Санкт-Петербурга. У нас были сделки cash-in и cash-out, с единомоментными и растянутыми по времени выплатами, с привязкой цены покупки к KPI и без нее. Модель с целевыми показателями мне нравится больше, поскольку она стимулирует собственников поглощаемой фирмы вживлять продукт в маркетинговую стратегию новой компании.

Предпосылками для покупки той или иной фирмы в «Барс Груп» считают позитивные итоги партнерства, интерес холдинга к целевой аудитории поглощаемого проекта, наличие качественной команды с серьезной экспертизой.

— Основные причины, по которым компании принимали решение войти в состав нашей группы, — не очень позитивные финансовые показатели, потеря интереса к бизнесу со стороны собственника, нехватка ресурсов для расширения, желание получить новый опыт и играть на совершенно ином уровне, — добавляет Галина Ахмерова. 

Пожалуй, сочетание двух последних факторов привело к тому, что в декабре 2016-го «Барс Груп» вошла в структуру Ростеха.

Третья история — об инновационности. Ни одна фирма не может стать чемпионом без выполнения этого условия (подробнее см. «Экспорт невидимок»). Пример — тюменская компания «Югсон-Сервис» (производит и обслуживает пакерно-якорное оборудование для скважин, выручка в 2016 году — 287 млн рублей, прирост к 2015-му — более 20%).

— Наша компания была создана в 1994-м, когда происходило массовое закрытие машзаводов и деньги модно было зарабатывать на перепродаже товаров, — вспоминает финансовый директор компании «Югсон-Сервис» Игорь Грудев. — Мы изначально сделали ставку на собственные инновационные разработки, создали на предприятии конструкторский отдел. Наше оборудование многие заказчики сравнивают с автоматом Калашникова из-за простоты и надежности. Наш подход к разработке новых продуктов таков: у нефтяных компаний появляется некая проблема со скважинами, далее рождается идея, как ее можно решить, затем создается опытный образец, проводятся промысловые испытания. Если продукт себя зарекомендует и на него появляются запросы от других потребителей, мы запускаем его в серию. Именно ставка на инновационность и собственные разработки позволила нам эффективно встроиться в волну импортозамещения в нефтегазодобывающей отрасли.

И, наконец, четвертый сюжет — о знании клиента. С этой точки зрения показательна история компании «Ремтехкомплект» (Екатеринбург, продажа и производство РТИ, реализация лент ПВЗХ, асботехнических изделий; выручка в 2016 году — 967,2 млн
рублей, прирост к 2015-му — 11,2%). Ее команда дала собственное определение маркетинга. Согласно ему, клиент должен всегда быть довольным и не уходить.

— Мы составили перечень всех требований наших клиентов, выделили среди них десятку наиболее важных и актуальных и начали работать именно с ними, — делится опытом заместитель директора по маркетингу и развитию Ремтехкомплекта Иван Ставский. — Так, для сокращения сроков поставок мы внедрили систему управления складами (WMS), организовали два крупных логистических центра в Екатеринбурге и Омске, и 16 небольших в каждом филиале, сформировали собственный автопарк. Соблюдать строгую дисциплину выполнения заказов помогает та же WMS и роль «адвоката» клиента — куратора, контролирующего все, что происходит с купленным товаром. 

Внедрение только этих двух практик дало мощный результат. Численность персонала выросла с 18 до 22 человек, но производительность на одного сотрудника в килограммах увеличилась на 62%, а в деньгах — на 89%. Количество ошибок уменьшилось с 29 до 14 в месяц. В итоге удовлетворенность клиентов выросла с 68% до 85%.   

Дополнительные материалы:

Корпорация «Э»

В России сформирована мощная инфраструктура поддержки экспорта, однако она недостаточно координирована и не решает всех проблем малого и среднего бизнеса, считает директор департамента инвестиционной политики и господдержки предпринимательства Тюменской области Леонид Остроумов

— Сегодня в России реализуется 11 приоритетных проектов. Один из них — «Международная кооперация и экспорт». Его главная цель — разработка и реализация системных мер поддержки компаний, пытающихся осваивать глобальный рынок. Основной акцент делается на предприятия АПК и машпром.

Действующая инфраструктура поддержки экспорта в России выглядит внушительно. Минэкономразвития создает торговые представительства за рубежом и региональные структуры поддержки экспорта. Минпромторг субсидирует затраты на сертификацию и защиту интеллектуальной собственности. РЭЦ открывает торговые дома, страхует и кредитует сделки, занимается исследованием рынков и маркетинговой «упаковкой» продукции. Однако действующая модель не дает ответа на все вопросы. Она не решает проблему слабой доступности финансовых ресурсов и низкой интенсивности транспортно-логистических связей, не устраняет разрозненность экспортных институтов и, наконец, не формирует единую систему и стратегию продвижения российской продукции за рубежом. 
 
Мы подготовили ряд предложений, которые, как нам кажется, позволят эти пробелы устранить. Первое — нужно упорядочить информацию о деятельности всех созданных на федеральном и региональном уровнях структур поддержки экспорта. Сегодня предприниматели попросту не понимают, куда им обратиться. Мы полагаем, что все институты стоило бы объединить в единую корпорацию. Второе — надо продвигать Россию и российские товары как единое целое. Сегодня регионы пытаются действовать на внешних рынках самостоятельно.

Третье — стоит четко разложить операцию типового экспорта по важнейшим составляющим. Мы, например, видим семь компонентов: определение экспортных ниш, создание новых экспортно ориентированных производств, финансирование этих проектов, подготовка специализированных кадров (экспортных менеджеров и экспертов), сертификация и страхование продукции, транспортное сопровождение и логистика, обеспечение экспортных сделок и возврат НДС. Это позволит разработать действительно эффективные меры поддержки, а также расшить «узкие места».

Наконец, четвертое предложение — необходимо проводить ротацию кадров в торговых представительствах, привлечь к работе высококвалифицированных профессиональных экспертов из числа местных резидентов, а также бывших известных политиков и бизнесменов. Вместе с тем нужно ввести KPI для оценки эффективности деятельности представительств. Нам кажется, что хватит двух показателей — динамики экспорта в страну присутствия и инвестиций из нее.

 

Поймай инвестора

В условиях дороговизны кредитных ресурсов одним из лучших альтернативных источников
финансирования для малых и средних компаний становятся облигации, уверен начальник управления РИИ Московской биржи (МБ) Денис Пряничников

— Разработка продуктов для малого и среднего бизнеса — один из приоритетов Московской биржи. Мы уверены, что это направление обладает высоким потенциалом. До недавнего времени в фокусе нашего внимания находились только инновационные предприятия, но с этого года мы решили существенно расширить сферу наших интересов и создали «сектор роста». Он рассчитан на предприятия традиционных отраслей, существующие больше года с выручкой до 10 млрд рублей. Приоритет отдается производственным компаниям, демонстрирующим рост финансовых показателей, а также компаниям, получившим поддержку от корпорации МСП, ФРП, РЭЦ, РФПИ. Ключевыми инструментами их финансирования, на наш взгляд, могут стать биржевые облигации (в том числе облигации без проспекта) и акции.

На какую поддержку могут рассчитывать фирмы? Со стороны Московской биржи — сниженные требования по free float для бумаг второго уровня листинга (500 млн рублей для обыкновенных акций и 250 миллионов — для привилегированных), стимулирование независимой аналитики, маркет-мейкерские программы и PR-поддержка. Со стороны институтов развития — займы под залог ценных бумаг и возможность «якорных» инвестиций. Кроме того, мы рассчитываем, что государство рассмотрит вопрос о льготном доступе средств НПФ для компаний «сектора роста», а также о налоговых льготах для инвесторов.

Мы полагаем, что оптимальный вариант выхода малых и средних компаний на фондовый рынок — выпуск облигаций. Он обладает рядом бесспорных преимуществ в сравнении с кредитом. Во-первых, это беззалоговый инструмент. Во-вторых, деньги привлекаются на более длительный срок и в перспективе — по меньшей ставке. В-третьих, у компании нет зависимости от одного кредитора. В-четвертых, есть возможность гибкого управления долгом в случае ухудшения конъюнктуры рынка. И, наконец, пятое — повышение узнаваемости бренда.  

 

Формула кредита

Цена кредита для средней компании складывается исходя из нескольких факторов: рейтинга банка и уровня его технологичности, финансового состояния заемщика и его готовности разделить с банком риски, считает директор регионального центра «Уральский» Райффайзенбанка Виталий Милованов

— Банки сегодня готовы предоставлять ресурсы для развития экономки: ликвидности в банковской системе достаточно. В частности, у нас очень большие амбиции по приросту кредитного портфеля до конца этого года и на следующий год. На мой взгляд, проблема отсутствия прироста активов банков в корпоративном бизнесе связана с характером спроса. Крупные компании не спешат начинать новые инвестиционные проекты из-за неблагоприятной внешней конъюнктуры. Мы видим массу клиентов сегмента малого и среднего бизнеса, которые полны энергии и готовы к реализации новых и очень интересных проектов. Но их энергию сдерживает общая нестабильность в экономике. Конечно, определенные позитивные статистические новости мы получаем, но у бизнеса нет главного — уверенности в завтрашнем дне.

Собственники бизнеса сейчас тщательно просчитывают все параметры проектов, в том числе и цену кредита. Компании среднего бизнеса часто задают нам вопрос: из чего складывается стоимость кредита. Сейчас этот параметр сугубо индивидуален. У формулы «цены кредита» для клиентов среднего уровня несколько составляющих. Во-первых, рейтинг банка: чем он выше, тем, как правило, меньше у этого банка ставка по депозитам и другим инструментам привлечения средств, тем меньше и средняя стоимость фондирования. Во-вторых, уровень риска, который зависит от финансового состояния заемщика, готовности собственников делить с банком риски, быть открытыми в текущих и стратегических вопросах, наконец, давать обеспечение. Предоставление обеспечения или поручительства собственника — это по сути готовность клиента кооперироваться с банком. Третий важный элемент — уровень технологичности банка: от него зависит и внутренняя стоимость самого процесса кредитования, и уровень просрочки по кредитному портфелю. Все это в конечном счете выливается в процентную ставку, которую банк дает на выходе клиенту.

Снизить стоимость кредита для конечного заемщика позволяет участие банка в различных программах государственной поддержки, по линии программ как федерации, так и конкретных регионов. Используя, например, инструменты поддержки министерства сельского хозяйства, мы в прошлом году предоставили ряду уральских клиентов льготные кредиты, например несколько кредитных линий тюменскому предприятию «ЗапСибхлеб Исеть» по ставке 3,5% годовых в рублях.

 

Вчера рано, завтра поздно. Сегодня — самый раз

Бизнесу нужны  быстрые и индивидуальные финансовые решения для конкретных задач, уверена региональный директор филиала «Тюменский» Промсвязьбанка  Наталья Потапова

— Какие задачи ваши клиенты из группы средних компаний ставят в текущей экономической ситуации?

— Компании научились жить в новых реалиях, многие нашли точки роста. Данные ежеквартального исследования бизнес-самочувствия (Индекс Опоры RSBI) фиксируют рост всех показателей на протяжении двух кварталов. При этом бизнес не спешит брать дополнительные заемные средства и не испытывает особого аппетита к риску. Среди его задач на первом месте — наращивание клиентской базы, в некоторых случаях размораживание инвестиционных проектов.

— Какие финансовые продукты могут  помочь в решении этих бизнес-задач?

— Если компания испытывает потребность в оборотном финансировании, мы рекомендуем использовать факторинг. Это беззалоговый кредит с минимальным пакетом документов, при этом средства, полученные с помощью факторинга, отображаются на балансе компании как выручка, поэтому бизнес не увеличивает кредитную нагрузку. Определенные задачи компаний помогают решать банковские гарантии. Они не только гарантируют исполнение обязательств по контракту, но и могут быть инструментом высвобождения гарантийного удержания по контрактам в размере 5 — 10% от суммы контракта. Для компаний с избыточной ликвидностью Промсвязьбанк предлагает инструменты управления ликвидностью: классические  и  бивалютные депозиты, начисление процентов на остаток и сделки с ценными бумагами. Разумеется, у нас есть и классические программы кредитования, и продукты для финансирования инвестиционных программ.

— В чем заключается подход вашего банка к обслуживанию среднего бизнеса?

— Мы не просто предлагаем свои продукты, а даем клиенту финансовое решение для конкретной задачи. Промсвязьбанк обладает колоссальной экспертизой и технологиями, наше конкурентное преимущество — индивидуальное решение. Как известно, средний бизнес живет в режиме «деньги нужны были еще вчера». Промсвязьбанк старается в оперативном режиме помогать клиентам.

 

Сделай не сам

Облачные сервисы позволяют малым и средним компаниям резко снизить капзатраты и стать более гибкими, уверен директор по развитию филиала компании «Ростелеком» в Тюменской и Курганской областях Владимир Трофимов

— Скорость изменения технологий и потребностей бизнеса с каждым годом все нарастает, и мы следуем этому тренду. Ростелеком поставил своей целью трансформацию из оператора связи в провайдера цифровых сервисов. В число наших стратегических направлений вошли облачные услуги. Количество клиентов в этом секторе на начало четвертого квартала 2017 года приросло относительно 2016-го более чем на 100%.

Одним из наиболее популярных облачных сервисов Ростелекома является «Виртуальная АТС», которая позволяет управлять звонками, записывать разговоры, вести статистику и формировать аналитику. Яркий пример эффективности этого решения — торговая компания со штатом около 60 человек. Задача, которая перед ней стояла, — внедрить IP-телефонию и интегрировать ее с CRM-системой. Своего связиста у фирмы не было, все работы по проекту выполнялись исключительно нашими силами. В итоге стоимость под ключ составила 30 тыс. рублей в месяц (включая оборудование в аренду).

Востребованным продуктом является сервис «Виртуальный ЦОД». Его суть — в предоставлении в аренду вычислительных мощностей. Главные преимущества: скорость развертывания, гибкость, обеспечение сетевой безопасности и отсутствие капзатрат. Показательный кейс в этой области — тюменский проектно-исследовательский институт с коллективом в 200 человек. Ему необходимо было внедрить систему управления проектами. Если бы организация сделала ставку на собственные мощности и ПО, ей пришлось бы потратить (читай — изъять из оборота) около 3,5 млн рублей. Стоимость виртуального ЦОДа с софтом составила 140 тыс. рублей в месяц.

Еще одна из передовых технологий, о которой хотелось бы рассказать, — облачное видеонаблюдение. Модель предоставления этого сервиса аналогична другим: никаких капзатрат, только аренда оборудования и ПО, все видеозаписи хранятся в защищенном облаке. Один из наших первых проектов в этом направлении был двухподъездный дом в Кургане. Компания, которая им управляла, после одного инцидента решила установить камеры. Если бы она это делала по традиционной модели, стоимость проекта составила бы более 100 тыс. рублей. Наш расчет показал, что система из десяти камер с необходимым ПО и оборудованием, с глубиной хранения видео 14 дней обойдется в 7 тыс. рублей в месяц.


 

 

Комментарии

Материалы по теме

Резвый квартет

Воины света, воины добра

Не выпили нефть, не выкурили газ

Без приплода

«Средний бизнес в новом цикле экономического роста. Модели и решения».

 

comments powered by Disqus