За миром смотрящие

За миром смотрящие
«Художник должен будить у других стремление к творчеству. Оно — реактор жизни. В ком работает этот реактор, того не надо веселить и занимать. Он лишен скуки и всегда деятелен», — так описывает роль культуры в жизни общества известнейший хантыйский художник Геннадий Райшев. На фото: картина Райшева «Югорская легенда». 1985. Холст, масло. Свердловский музей изобразительных искусств

«Художник должен будить у других стремление к творчеству. Оно — реактор жизни. В ком работает этот реактор, того не надо веселить и занимать. Он лишен скуки и всегда деятелен», — так описывает роль культуры в жизни общества известнейший хантыйский художник Геннадий Райшев. На фото: картина Райшева «Югорская легенда». 1985. Холст, масло. Свердловский музей изобразительных искусств

«М
не казалось, это одна улица с вытянутыми вдоль нее серыми длинными бараками. Все заметено снегом, темно. Бараки покрыты либо жестью, либо шифером, потому что бывает очень сильный ветер… Только огромное несчастье может заставить людей там жить», — вспоминала о Ханты-Мансийске середины 90-х телекритик Ирина Петровская. Сегодня Ханты-Мансийск — современный город и крупный культурный центр всего российского севера: одно без другого не бывает. ХМАО — один из немногих регионов в России, где культура воспринимается властью не как расходная часть бюджета, а как обязательный элемент основополагающего понятия «качество жизни». Здесь на собственном опыте убедились: жизнь без культуры парадоксальным образом обходится дороже. Не в деньгах, так в людях.

Абсолютный нуль

До конца 90-х ХМАО был округом «временщиков» — рабочих и инженеров, приезжавших на нефтепромыслы. Люди существовали с оглядкой на континент: торопились поскорей заработать и вернуться туда, где, по их представлениям, текла настоящая жизнь. Это делало социальную и экономическую структуру края крайне неустойчивой. После того, как округ, получив автономию, смог проводить самостоятельную социальную и культурную политику, здесь был взят курс на «укоренение» приезжих. Цель — постепенно заменить миграцию трудовых ресурсов естественным воспроизведением местного населения. Но, как оказалось, чтобы люди укоренялись на далекой северной стороне, мало строить жилье и платить зарплату с коэффициентом. Необходимо создавать культурную среду. С нуля.

Перечисляя достижения региональной культурной политики последнего десятилетия («построили, открыли, запустили»), важно держать в голове точку отсчета — те самые глухие барачные города нефтяников да робкую «национальную» самодеятельность поселков. Большинству национальных республик и автономий повезло: интернационализм был официальной доктриной СССР, и им «по статусу» полагались национальные университет (хотя бы педагогический институт), театр, книжное издательство. Югра оказалась «бедной родственницей»: заниматься систематическим развитием культуры здесь было просто некому. Если в других регионах культура как сфера приложения политической воли была и остается объектом сохранения, то здесь она стала объектом созидания.

Результат совмещения «культурных» и «социальных» акцентов сегодня очевиден: ХМАО может похвастаться не только высоким уровнем благосостояния населения (зарплаты здесь сопоставимы с московскими, а рождаемость уверенно превышает смертность), но и яркой, интенсивной культурной жизнью. Сюда приезжают с гастролями лучшие театральные коллективы России, здесь проходят фестивали российского и международного уровня (назовем для примера «Золотой бубен», «Дух огня» и т.д.). Но округу этого мало. Он хочет не только принимать — наслаждаться плодами «большой земли», но и давать — развивать собственную самобытную культурную жизнь.

Театр начинается с преодоления

Ставка на самобытное в регионах — почти всегда ставка на национальное и коренное. Поэтому хотя коренные малочисленные народы (ханты, манси и ненцы) составляют всего около 2% населения ХМАО, развитие их национальных культур стало важнейшим приоритетом в культурной политике края.

Пять лет назад в Ханты-Мансийске открылся Югорский университет, при котором существует Институт языка, истории и культуры народов Югры. В ХМАО действует музей народов севера и окружной фольклорный архив. В Сургуте в 2000 году появился первый музыкально-драматический театр, а в 2006 к нему добавился этнический кукольный театр «Живой огонь чувала». Замечательный кукольный театр «Барабашка» работает в Нижневартовске (его феерическое шоу «Нет слов?!» стало одним из ярких событий последнего кукольного фестиваля в Екатеринбурге). С 2002 года количество изучающих языки коренных народов увеличилось, по данным властей, на 26%, появилось восемь новых фольклорных этнографических ансамблей, издано около 100 книг на языках народов Севера. Пятилетие отметил театр обско-угорских народов. Здесь — впервые за всю свою историю — малые народы Югры могут реализовать культурные амбиции на профессиональном уровне.

Переход от традиционной анонимной культуры, принадлежащей всем, к авторскому творчеству немногих — важный и непростой шаг для любого народа. На Югре становление профессиональной национальной культуры встретило инерционное сопротивление со стороны культуры традиционной:

— Как ни странно, интеллигенция оказалась против, — рассказывает художественный руководитель театра обско-угорских народов Ольга Александрова. — Причем и хантыйская, и русская. Со стороны первых была какая-то ревность: почему это приезжая (Ольга — уроженка Удмуртии. — Ред.) будет заниматься нашей культурой? И вообще театр — это не по-хантыйски, если его никогда не было, может, и не надо… А русскоязычная интеллигенция задавала вопросы: зачем нам местный театр, если мы можем из Москвы пригласить на гастроли хоть Фоменко, хоть Табакова?

Театр, как и вся культура, тоже начал с нуля: не было ни национальной драматургии, ни национальных кадров. Сегодня здесь поставлены и идут драматические спектакли (первым был «За солнцем идущие, за миром смотрящие» по хантыйскому и мансийскому фольклору) и концертные программы — «Звуки древней Юргы» и «Песни и танцы Югорской земли».

Одна из самых необычных постановок театра — «Я в этот мир пришел, чтоб видеть солнце» — сделана по мотивам картин хантыйского художника Геннадия Райшева:

— Удивление и постижение удивления. Невозможность постижения удивления — и вечная пытка от невозможности постижения удивления, — так определяет суть спектакля-притчи он сам. 

— Актеры в белых одеждах являют собой чистое полотно. Картины, рожденные кистью художника, обретают на нем жизнь, оживая в нашей памяти, в душе и на сцене. Действо сменяется танцами и массовыми сценами из жизни аборигенов Югры, полными непосредственности, жизненности и чувств. Древо жизни и творчества художника растет на глазах: от ростка до мощной и зрелой кроны, а в финале расцветает и дарит человеку чудо — чудо нового символа жизни, вдохновения, полета и творчества, — передает эмоции зрителя критик Андрей Каща.

Театр обско-угорских народов стал лауреатом нескольких театральных фестивалей, с успехом гастролирует в России и за рубежом. Причем именно национальная составляющая, по мнению Ольги Александровой, обеспечила ему успех в Европе:

— В мире сейчас огромный интерес к этнографии, к фольклору. В западных странах традиционная культура во многом утеряна, выхолощена. Им интересно посмотреть на тех, кто смог ее сохранить. В этом смысле не только обские угры (это общее имя народов хантов и манси. — Ред.), но другие народы России, сумевшие сберечь самобытную традиционную культуру, будут тепло и с интересом приняты на Западе.

Сегодня национальная культура обских угров выходит на международный уровень — без скидок и преувеличений.

Вышла мансийка на берег Дуная

Во многом вектор духовной жизни округа задает всемирное финно-угорское движение. В 90-е годы XX века, вопреки господствующей тенденции к распаду и развалу, оно объединило народы, говорящие на языках этой группы: венгров и ханты, эстонцев и манси, саамов и карелов, коми, марийцев и вепсов. Они потянулись друг к другу поверх государственных границ: единение на вековых основаниях родственных языков и культур надежнее. 

Ханты-Мансийский округ — активный участник финно-угорского движения. Вот хроника только международных культурных мероприятий, прошедших под его эгидой за последние годы: 2004-й — VIII Международный Конгресс финно-угорских писателей (издана «Антология поэзии и прозы финно-угорских народов»); 2005-й — XI Международный фольклорный фестиваль финно-угорских народов; 2006-й — Международный фестиваль ремесел финно-угорских народов «Югра-2006». В 2008-м состоится пятый всемирный форум финно-угорских народов.

Малым, окраинным народам, не имеющим собственной государственности (а зачастую и автономии), финно-угорское движение дает шанс осознать себя неотъемлемой частью единого финно-угорского мира. Благодаря программам культурного обмена студенты из числа малочисленных народов ханты и манси учатся в Эстонии и Венгрии. В свою очередь округ принимает этнографов, литературоведов, ученых и студентов из других стран. Активное общение с лучшими представителями родственных народов делает интенсивней и ярче культурную жизнь округа, помогает сохранению национальных языков и литератур. Та же Ольга Александрова в свое время приехала в Ханты-Мансийск на фестиваль финно-угорской культуры — и осталась здесь создавать первый национальный театр. Жадный интерес к культуре братских народов — вот чему славяне могли бы поучиться у соседей.

Гей, славяне?

Разумеется, каким бы привлекательным ни выглядел финно-угорский проект, он — внешний по отношению к России. Деятельность Ассоциации финно-угорских народов инициируется, организуется и финансируется органами государственной власти Венгрии, Финляндии и Эстонии. Они рассматривают развитие финно-угорского сообщества как международную миссию, цель которой — встраивание российских регионов в структуры международного сообщества, указывает историк Татьяна Щербакова.

Но, спрятав «национальную гордость великороссов», следует признать: ежегодные фестивали, конференции, международные встречи в рамках программ поднимают престиж национальных культур, национальной интеллигенции, а в конечном счете — всего региона. Участие в финно-угорском культурном проекте позволяет Югре позиционировать себя на федеральном и международном уровне не как край «нефтяной трубы» (это и так все знают), а как регион, обладающий самобытной национальной культурой и пекущийся о сбережении малых, коренных народов. Это цивилизованно. Это по-европейски.

То, что в ХМАО это движение находится под патронажем администрации округа, позволяет чутко держать «руку на пульсе» и в известной степени гарантирует отсутствие националистических и сепаратистских перегибов, случающихся в подобных этнических движениях.

Продуманная культурная и имиджевая политика приносит свои плоды. По числу ежегодных международных мероприятий приполярный ХМАО обгоняет многие «континентальные» регионы. Так, в 2005 году здесь собирался международный Арктический совет. Это наглядный пример того, как «хорошая культура» помогает большой политике и международному экономическому сотрудничеству.

Сегодня Ханты-Мансийск — самый разноцветный город России. Ландшафтные дизайнеры в свое время подсказали: в краю, где восемь месяцев — зима, город должен быть пестрым, чтобы радовать глаз и поднимать настроение. Домов тут не встретишь, пожалуй, только черных: они красные, синие, желтые… Даже мост через Иртыш — красный. А по вечерам Ханты-Мансийск сияет морем разноцветных огней. И другие города тянутся за столицей округа. Тянутся во всех отношениях. Разумеется, найдутся резонеры: мол, нам бы такие деньги, мы бы и не такую культурку завернули. Но многие сидят на трубе, возражает та же Ирина Петровская, при этом города не меняются до такой степени разительно, люди не чувствуют себя защищенными.


Комментарии

Материалы по теме

Возвращение*

Всей семьей за драконами

Невыносимая сложность бытия

Ушла в народ

Как нам заработать на культуре

Музей третьего тысячелетия

 

comments powered by Disqus