Опережая рынок

Опережая рынок

 Гарслян Армен Гайосович

Гарслян Армен Гайосович
Фото - Андрея Порубова

Никто не поверит: когда-то Армен Гарслян не знал, где находится Пермь. Попал он в этот город по большому счету случайно: родился в Грузии в городе Богдановка, там же с отличием окончил русскую среднюю школу, потом жил в Ставрополе. В 1986 году ушел в армию. Здесь и нашла его «толстая-толстая папка» с программой для абитуриентов юридического факультета Пермского государственного университета. «Я подумал, — рассказывает Гарслян, — раз в этом университете настолько внимательное отношение, надо попробовать поступить». Поступил. Пока учился, мечтал стать судьей. Не сложилось: говорит, жизнь поменялась.

Карьеру профессионального менеджера Армен Гарслян начал в компании «Уралсибспецстрой», где за восемь лет дошел до должности вицепрезидента. А в 2000 году акционеры ОАО «Метафракс» пригласили его в совет директоров этого завода: им нужен был сильный управленец, способный реализовать амбициозные планы вывода предприятия на новый этап развития.  

Сегодня «Метафракс» — один из самых продвинутых производителей метанола в России. Он первым начал перерабатывать это сырье в продукцию высокого передела, первым договорился с иностранцами о создании совместных производств. Отечественный рынок метанола живет в напряжении: все ждут, что еще придумает губахинское предприятие.

— Армен Гайосович, у вас образование юридическое, а предприятие вы возглавляете химическое. Не сложно?

— Юридическое — первое, экономическое — второе. Но это неважно, я ведь не химией занимаюсь, а управлением.

Доля предприятий в производстве метанола— Однако нужно же понимать…

— Общие процессы — да. Но глубоко… Зачем тогда специалисты, если я буду во все подробно вникать? Глупо говорить, что я понимаю больше главного инженера или начальника цеха, и поэтому управляю. Роль управленца не сводится к тому, чтобы быть узким специалистом, на заводе у нас сотни разных специальностей. Моя роль в том, чтобы нормальных людей на точки ответственности подобрать и расставить.

Динамика российского производства и реализации метанола— В этом и была главная задача, которую поставили перед вами собственники «Метафракса», когда пригласили на работу?

— Мое появление на «Метафраксе» в 2000 году связано с возникновением у его собственников желания инвестировать в развитие завода огромные средства. Для начала мне нужно было понять, что такое «Метафракс», что здесь происходит, каковы возможности коллектива, инженерного персонала. И вообще — потяну ли я весь процесс, который был запланирован. За один день сделать это невозможно.

— Сколько времени понадобилось?

— Года полтора. Стало ясно, что, с кем и как делать. В 2001м мы разработали стратегию развития предприятия, в 2002м я стал председателем совета директоров «Метафракса». И программа вовсю заработала. Основная задача, которую мы поставили, — углубленная переработка метанола. Нужно было уходить от продажи метанола как сырья и больше перерабатывать у себя на площадке: продукты передела более дороги, переработка — своего рода защита от внешних рисков. Цена метанола — постоянная синусоида. И завод жил на этой синусоиде: цены на подъеме — все нормально, цены вниз — лихорадило. Была задолженность по зарплате и по налогам, долги за газ. Сегодня всего этого коллектив не помнит, но это было и в 2000-м, и в 2001 году, я уже не говорю о 1998-м.

Углубить и расширить

— Метанол можно перерабатывать в разные продукты…

Структура внутрироссийского потребления метанола в 2005 году— Мы в целом взяли стратегический курс на переработку. Дальше начали продумывать варианты, что из него надо получать. Так выстроилась продуктовая линейка. Первый этап — производство карбамидо-формальдегидного концентрата (КФК). Купили первую КФК-установку, хотя очень осторожно к этому относились: продукт для России новый, дорогой, не было ясности, пойдет он или нет. Сейчас весь объем концентрата мы продаем, но потребители до сих пор к КФК не привыкли.

— Почему?

— Какой смысл людям улучшать качество продукции, если и без этого все продается? Комбинаты наш КФК так и воспринимали: зачем покупать у вас за рубль двадцать, если берем за рубль, и продукция все равно уходит. Мы же смотрели немного вперед: в Россию на рынок деревообработки тогда начали приходить крупные мировые игроки. Мы считали, они уж точно будут пользоваться продуктами, соответствующими самым современным стандартам. Единственное, что мы осознали позже: нужно было сразу все три КФК-установки запускать. А получилось, что в 2003 году мы поставили первую, 2004-м — вторую, в 2005-м — третью.

— Следующим этапом стало производство смол. Вы знали, что понадобится зарубежный партнер?

— Мы понимали, что надо производить смолы высокого качества. Российские технологии отстают. Это обидно, но факт. Мы очень долго вели переговоры с австрийской компанией, не буду ее называть. Но в конечном итоге совместное предприятие создали с финской Dynea Chemicals Oy. Мы и до этого выходили на финнов, но те нас не воспринимали. А тут получилось, что они буквально вырвали нас из рук компаньона, с которым мы были на грани подписания договора. Пусть наш австрийский партнер не обижается, но всетаки лично мне нравится командный метод управления, а компания Dynea как раз управляется командой. Кроме того, Dynea — чисто химическая компания, ее основной бизнес — смолы. Это своего рода институт смол. Там каждый день с утра до вечера работают над тем, чтобы улучшить качество и сделать чтото новое в этой области. Это нам импонирует. Поэтому мы успешно завершили переговоры о создании совместного предприятия, в апреле 2004 года подписали соглашение, создали предприятие «Метадинеа», а уже в октябре запустили первое производство карбамидоформальдегидных смол в Губахе.

— И чем «Метафракс» так заинтересовал финнов?

— У нас собственное сырье — метанол, концентрат, современная установка, каких не видели тогда нигде в России. Мы были пионерами на этом рынке.

— Не страшно иностранцам приходить в Россию?

— Раз пришли, наверное, не страшно. Но они очень осторожно себя вели. Мы долго привыкали друг к другу. Самое главное, что мы поняли: мы ни в чем не уступаем — ни по принятию, ни по исполнению решений. Взять, к примеру, решение о строительстве производства промышленных смол на площадке в Губахе. Мы начали обсуждать эту идею еще в октябре 2004го, когда запускали карбамидо-формальдегидные смолы. Может быть, у них так принято, но это мог быть очень долгий процесс — сначала согласований, потом выделения денег. Сегодня все совершенно по-другому, это чувствуется и по переговорам.

— Сколько времени в итоге ушло на организацию нового производства?

— Мы запустили его за три месяца. Это вызывает гордость за компанию: «Метафракс» — равноправный партнер. Просто у нас нет технологий.

Потребители обрусели

— Ваши смолы пользуются спросом?

Финансовые показатели ОАО Метафракс— Создавая «Метадинеа», мы строили очень амбициозные планы. Сегодня от параметров, заложенных в стратегии, немножко отстаем: должны были захватить больше рынка. Получилась интересная картина. Мы производим смолы класса, соответствующего стандарту Е1. И думали, что иностранные деревообрабатывающие компании, работающие в России, будут пользоваться нашими и только нашими смолами, потому что только мы выпускаем такую продукцию. Оказалось, все не так: они покупают смолы и «Уралхимпласта» (Свердловская область), и «Карболита» (Подмосковье).

— Значит, более высокое качество и технологии неважны?

— Это был неожиданный удар. Иностранцы, которые сто лет на Западе делали одно, пришли в Россию и начали делать другое. Я думаю, это временно, мы просто опередили рынок. Мы наберем обороты.

— Снизите цену?

— Хорошее дешевым не бывает, вы же понимаете. Мы очень плохо сработали в плане реализации. И сегодня немного изменили концепцию: взяли более ответственных, более сильных людей именно в коммерческую часть «Метадинеи».

— Экспортировать продукцию не думали?

— Нет, мы ориентируемся только на внутренний рынок. За рубежом все закрывает Dynea. Хотя если все будет хорошо развиваться, думаю, мы к этому тоже придем. Dynea готова кое-какие свои заводы в Европе закрывать, потому что там очень дорогое сырье. И производство размещать в России, но уже в рамках совместного предприятия, что мы и делаем на орехово-зуевской площадке в Подмосковье.

— Это будут новые совместные предприятия?

— Там уже создано ООО «Карбодин» с участием «Карболита», Dynea и «Метадинеи».

Основа основ— На какой рынок пойдут смолы «Карбодина»?

— В центральную часть России. Это огромный рынок: в Москве и Московской области живут 20 млн человек, потребитель там платежеспособный. Кроме того, смолы очень капризны: есть ограничения по хранению, перевозкам. Грубо говоря, в радиусе 500 км они теряют свои качества. Поэтому подмосковной площадкой мы охватываем Центральную Россию, а губахинской — Урал и Сибирь.

— Контакты уже есть?

— С челябинскими, самарскими компаниями — производителями пеноблоков. Тихо-тихо, но наши промышленные смолы набирают обороты.

Законодатели мод

— Знаю, что у вас есть стратегия развития до 2010 года…

— Но о ней я вам не расскажу. Мы поняли, что совершаем большую ошибку, открыто говоря о том, что собираемся делать. Потому что все, не думая, начинают делать то же. Не было смысла еще строить КФК-установки в России: рынок полностью закрыт нашей продукцией. Но наши партнеры начали их строить, становясь нашими конкурентами. В итоге они приходят к нам и говорят: а может, вы будете торговать нашей продукцией? Как вы это себе представляете?

— Но если у вас будут конкуренты, продукция станет дешевле…

— Для потребителей — да. Для производителей — нет. У компаний увеличатся сроки окупаемости проектов, а ведь можно деньги тратить на другие проекты….

— А у вас есть другие проекты? Например, выпуск полиэтилена, полипропилена?

— Почему нет? Это дальние перспективы. Стратегия развития заключается в том, что мы идем к получению более тонкого продукта более глубокой переработки. Сейчас мы строим установку по выпуску 55-процентного формалина для производства тех же промышленных смол. Есть продукты, которые из этого можно делать, но я не буду их называть.

— Может быть, минеральные удобрения вам интересны?

— Интересны. Карбамид, например.

— Не собираетесь приобретать активы в этой сфере?

— Не исключено.

— Еще одно возможное направление развития — создание производства в деревопереработке: вы же для нее выпускаете продукцию…

— Таких планов точно нет. Любую деревообрабатывающую компанию мы готовы встретить здесь. В Финляндии, например, мы разговаривали с крупнейшими мировыми производителями, пытались привлечь их на территорию Пермского края. Но сами будем развиваться только как химическая компания.

Основа основ

Производственные показатели ОАО Метафракс— Несмотря на все проекты углубленной переработки, вы увеличиваете мощность производства метанола до миллиона тонн.

— Да, проводим реконструкцию. И не только увеличиваем производство, но и уменьшаем его себестоимость, расходные нормы затраты газа. Только в этом году на модернизацию установки выделено около 20 млн долларов. Это очень дорогое удовольствие.

— Дополнительные объемы метанола пойдут на собственные нужды или на экспорт?

— Мы уменьшили долю экспорта, так как увеличили внутреннюю переработку. Поэтому в будущем выйдем на баланс, который у нас был: 50 на 50 или 45 на 55. В этом году 40% метанола идет на экспорт, 60% — в Россию (не только на наши нужды, но и на продажу). Мы российский рынок не упускаем, хотя месяца два назад на мировом была очень высокая цена.

— Долгосрочные контракты с потребителями есть?

— У нас больше контрактов по метанолу, чем у коголибо в России. Одно время их вообще никто не имел. 80 — 85% объема наших экспортных продаж законтрактованы.

— Сколько метанола сегодня производится в России?

— В целом около 3 млн тонн в год при внутреннем потреблении в миллион: 2 млн тонн надо так или иначе продавать на экспорт.

— При этом появляются новые проекты строительства метанольных производств. У того же «Уралхимпласта», например.

— Я не вижу тут логики. Проект будет очень тяжелым по окупаемости.

Основа основ— Почему тогда, как вы думаете?

— «Уралхимпласт», как и все, должен развиваться. Сейчас эта компания в лице «Метафракса» получила огромного конкурента. Мы уже выбили их с рынка формалина. Когда пошли по карбамидо-формальдегидным смолам, было еще терпимо, но когда перешли на промышленные… Они не могут сидеть сложа руки, я их понимаю. Но мы нормально с ними сотрудничаем, поставляем им и метанол, и концентрат, конкурируем с ними на рынке смол. Честно объявляем о наших планах. Они знают, что их ждет, и так или иначе должны готовиться.

— Найдется ли российскому метанолу место в мире?

— Он потихоньку уходит с экспортного рынка. Сейчас строят такие экономически выгодные установки, что мы не сможем с ними конкурировать. Например, в Иране установка мощностью 1650 тысяч тонн стоит на берегу моря, метанол прямо с нее закачивается на судно. Что получается? Перевозка — ноль, цена газа — 10 долларов. Вторую такую строят. В целом планируется создать мощности для выпуска 10 млн тонн метанола (это треть мирового рынка): в Тринидаде, Саудовской Аравии, Венесуэле.

— И что ждет наши предприятия?

— У кого производство устаревшее, остановятся. Наш партнер компания Dynea, акционер крупнейшей метанольной компании в Голландии, приняла решение о прекращении производства.

А это две установки мощностью 1 млн тонн. Они в сегодняшних условиях нерентабельны. Теперь их пытаются продать, нам предлагали. Я сказал: мы можем купить, но по цене металлолома. Там очень обиделись.

— Когда, по вашим прогнозам, мы совсем уйдем с зарубежных рынков?

— Есть много вещей, от которых это зависит. Например, рост цен на газ. Объявлено, что в следующем году повышение составит 15%. Многие считают, что надо повышать на 50 — 60%. Производство метанола будет нерентабельным, думаю, при цене 100 долларов за тысячу кубометров: 70% предприятий просто встанут.

Ужиться с монополией

— Кто на самом деле владеет «Метафраксом»?

— Акционеры не менялись с 1994 года.

— Это известные люди?

— Нашим партнерам они известны.

— Акционеры «Метафракса» — несколько фирм. Официально вы — генеральный директор одной из них, ООО «Метэкс» (владеет 20% акций). Вы входите в состав учредителей?

— В том числе.

— У «Метафракса» есть еще один акционер — дочернее предприятие Газпрома «Сибур Холдинг».

— Да. Еще в конце 90-х один из акционеров «Метафракса» продал свой пакет акций «Сибуру» (33,46% акций). Я думаю, он сегодня сильно жалеет об этом.

— «Сибур Холдинг» както вмешивается в управление, принятие стратегических решений?

Ужиться с монополией— Нет. Все лежит на нас. «Сибур Холдинг» получает только дивиденды, которые выплачиваются, или в виде удорожания акций.

— Но весной «Сибур Холдинг» заблокировал проведение дополнительной эмиссии акций «Метафракса».

— Это очень странная ситуация. По уставу нашего предприятия мы не можем увеличивать уставный капитал. Мы выносили на рассмотрение этот вопрос: если когда-либо мы придем к необходимости увеличения уставного капитала, надо, чтобы эта возможность была прописана. Вот мы и предлагали внести в устав изменения. А в «Сибур Холдинге» то ли не вникли, то ли их юристы переиграли ситуацию, то ли исполнители напутали… Потом мы объяснились. У нас вообще-то нормальные отношения, хороший диалог с руководством.

— Недавно появились сообщения, что акции «Метафракса», принадлежащие «Сибур Холдингу», будут внесены в уставный капитал Сибирской метанольной химической компании, которую создает Газпром. Это означает объединение?

— Речь об объединении компаний не идет. Это автономное решение Газпрома объединить активы в томском «Метаноле» и «Метафраксе»: распоряжаться принадлежащими им акциями — их право. И комментировать это решение без четкого понимания целей и задач созданного предприятия сложно. Объединение компании согласовывалось бы с «Метафраксом», но с нами никто не консультировался.

— Повлияет ли образование новой компании на работу «Метафракса»?

— Наша политика, объемы производства и цены останутся в рамках планов.

— У вас много разных производств (в том числе непрофильное кирпичное), совместных предприятий. Не думали создать вертикальноинтегрированный холдинг?

— Зачем? Отдать дань моде?

— Для оптимизации управления.

— Надо создавать управляющую компанию, которая будет заниматься узким кругом вопросов по блокам — финансовоэкономическому, общественно­политическому, развития, инвестиций и так далее.

— IPO не планируете?

— Рассматриваем этот вопрос. Но сейчас нет такой цели. IPO для чего проводится? В первую очередь чтобы привлечь деньги. Мы пока в них не нуждаемся.

Дополнительные материалы:

Гарслян Армен Гайосович

Родился 21 января 1968 года в городе Богдановка (Грузия). В 1984 году окончил Богдановскую среднюю школу.

1986 — 1988 — служба в рядах Вооруженных сил.

1988 — 1992 — секретарь, затем судебный исполнитель Мотовилихинского районного народного суда Перми.

1992 — 1994 — юрист, затем коммерческий директор компании «Мотовилихинский торговый дом».

1994 — 2002 — заместитель директора, затем вицепрезидент АООТ «Уралсибспецстрой».

С 2000 года — член совета директоров ОАО «Метафракс».

С 2002го — председатель совета директоров ОАО «Метафракс».

Образование: в 1995 году окончил юридический факультет Пермского государственного университета по специальности «Юриспруденция»; в 1999м — Московскую международную высшую школу бизнеса по специальности «Финансы и кредит»; в 2005м — Московскую международную высшую школу бизнеса «МИРБИС» по специальности «МВА: мастер делового администрирования».

ОАО «Метафракс»

Акционеры: ОАО «Сибур Холдинг» (33,46% акций, Москва), ООО «Метэкс» (20%, Пермь), ООО «Мегафракс» (17,8%, Москва), ООО «Интрэксбизнес» (14,17%, Москва).

Номенклатура товарной продукции: метанол, формалин, пентаэритрит, уротропин, карбамидоформальдегидный концентрат, карбамидоформальдегидные смолы, полиамид, изделия из полиамида, формиат натрия, фильтрат технический пентаэритрита, промышленные смолы.

Продукты и сырье, произведенные «Метафраксом», используются в производстве пластмасс, красок, синтетических смол и клеев, дубильных веществ, изоляционных материалов, дезинфицирующих и лекарственных средств, а также при органических синтезах

Комментарии

Материалы по теме

ОАО «Метафракс» (Пермский край) инвестирует в новое производство полиамида 6,5 млн евро

ФАС пугает калийщиков

Нахимичить проект

«Сильвинит» вышел на биржу

Некоторые любят потяжелее

 

comments powered by Disqus