Околядованные

Околядованные

ОколядованныеМеждународный фестиваль современной драматургии «Коляда-place» завершился. Победители в этой игре все.

20 июня в малозаметном на карте большого Екатеринбурга парке Вайнера, кусочке сохранившейся природы напротив Коляда-театра, проходило открытое закрытие Международного театрального фестиваля современной драматургии «Коляда-place». Остро пахло свежевытоптанной травой. Звучала музыка: сначала выступал молодежный оркестр, затем группа «Курара», солист — культовый Олег Ягодин, он же Гамлет, Хлестаков, Ромео и прочие (в миру — ведущий актер Коляда-театра). Зрителей подбрасывало ритмами. Неинформированные прохожие с удивлением посматривали на зрелище. Головы многих участников украшали тюбетейки, которые Коляда ввел в моду. Он-то ею лысину прикрывает (истина, то есть лысина, обнажилась при исполнении роли Короля Лира), а для других — это просто в кайф или «знак группы»: мы из когорты Коляды.

После концерта, перед заходом солнца, на импровизированную сцену взошло Солнце русской драматургии (прижившееся самоназвание Коляды). Были объявлены победители. Вручены восемь памятных призов — символ фестиваля, выполненный художником Владимиром Кравцевым: бронзовая взлетающая звезда и золотой гвоздь к ней, чтобы «пришпилить» победу у себя дома. Самый крупный в истории Екатеринбурга театральный фестиваль — 39 спектаклей, в некоторые дни до десятка показов, последний, ночной, с участием 23 театров, в том числе из Финляндии, Великобритании, Киргизии, Украины, — завершился. Чтобы возродиться через год.

Фестивальные будни

Когда о фестивале только заговорили, даже у некоторых поклонников Николая Владимировича возникли сомнения. Его спектакли — всегда «укол искусством в самое сердце», ударную дозу «коляда-терапии» способен выдержать не каждый. Постфестивальная усталость, действительно, присутствовала, но вместе с ней и ощущение подъема. Уж очень праздничная, неформальная сложилась атмосфера, а афиша, хоть и неоднородная по уровню, порадовала разнообразием. Были спектакли и роли, вызывающие потрясение, были и такие, что рождали недоумение. Но первых — значительно больше.

Спектакли самого мэтра и по его пьесам составили примерно треть афиши, остальные представляли творчество учеников. «Русскую народную почту» Олега Богаева показал английский «Sputnik». «Дембельский поезд» Александра Архипова, который екатеринбуржцы знают по версии местного ТЮЗа, интерпретировали государственный камерный театр из Челябинска и театр драмы из Нижневартовска. Были постановки смешные, неожиданные, детские, переложение классики. Московский театр «Апарте» изменил привычные понятия сцены и зрительного зала. На спектакль «Чужие здесь не ходят» по пьесе Владимира Зуева он пригласил зрителей во двор старого здания педагогического института (стулья принесли заранее, но их не хватило, толпа лежала на газетках), в качестве декораций артисты использовали дверь черного хода, пожарную лестницу и окна второго этажа. В десять вечера начинались читки новых пьес, что уже стало традицией и воспринималось как представление — проект «Театр в бойлерной». А в Дом актера можно было прийти в течение дня и угодить на обсуждение увиденного, тематические кинопоказы, творческие встречи с драматургами и режиссерами.

Зрители перетекали из здания в здание: площадки для фестиваля предоставили многие театры Екатеринбурга, проявив цеховое единение. Всего спектакли посетило около десяти тысяч человек, при том что большинство постановок демонстрировалось на малых сценах: таков распространенный формат современной драматургии. Количество театрального искусства на душу населения в семь жарких июньских дней резко возросло.

И жизнь, и слезы, и любовь

Несколько лет назад театральные деятели сетовали: приходится работать реаниматорами классических произведений, так как современная драматургия отсутствует. Сегодня говорят о ее взлете, и импульс исходит с Урала. За Колядой выросла целая школа. Ее представители не копируют учителя, они другие. Однако общие признаки школы Коляды выделить можно.

Тема — о главном. Пустячки молодых не волнуют. «Это чиновники думают, что молодежь сочиняет чернуху-порнуху. Совсем нет: молодежь пишет о любви, о жизни, о смерти. Да и о чем еще можно писать?» — недоумевает Николай Владимирович. Актуальна тема «новой войны», причем не важно где: в Афгане, Чечне или Абхазии. На войне человек находится на грани: здесь или уже там; стоит перед выбором: уйти или остаться. Персонаж «Героя» (пьеса Павла Казанцева, постановка московского Центра драматургии и режиссуры под руководством А. Казанцева и М. Рощина, актер Алексей Солончев получил приз за лучшую мужскую роль), хороший смелый парень, оказывается за бортом мирной жизни. Коллизия, к сожалению, нередкая среди молодых «ветеранов», у которых была война, но не было победы.
Художественный метод — шок. Большинство последователей Коляды не жалеют зрителя, сознательно выбирая болевые точки и упорно на них нажимая. Человек начала третьего тысячелетия вакцинирован против страдания посредством «катастрофического» ТВ; современный театр возвращает ему чувствительность. «Я знаю, когда иду на спектакли молодых драматургов, что сейчас в мое сердце будут сильно стучаться», — говорит зритель. Все чаще и все смелее произносится слово «катарсис». Посредством современной драматургии театр, живя в эпоху развлекательности, возвращается к истокам.

Стиль: в основном наблюдаются две направленности. Первую представляет сам Коляда — это максимализм эстетических средств: нагнетание, усиление, преувеличение, всего слишком много, слишком громко, слишком смешно, слишком больно. Второй — минимализм: «монтажный», «клиповый» подход к действию, когда несколькими емкими штрихами задается проблема; смена кадра — переход к следующей ситуации.

Герой — обычный «маленький» человек, неустроенный, с раненой душой, мечтающий о своем счастье, да еще и в хрущевке, где с крыши капает и на столе негусто. Герои Коляды всегда пронзительно одиноки. Считается, что авторы пишут «с себя», черпают из собственного душевного опыта. Между тем большинство молодых драматургов из плеяды Коляды внешне вполне успешны, а Николай Владимирович говорит так: «Если вы не видели счастливого человека, посмотрите на меня». Возможно, путь к счастью и единению с миром лежит через страдание и одиночество.

Лексика — естественная. Язык народа «без словаря». Фольклорные выражения, которые со временем могут стать афоризмами по емкости и точности высказывания. Уличная речь, превращенная в художественный текст. Некоторые пьесы грешат чрезмерным, по мнению критиков, употреблением ненормативных слов, но этим же грешит живая повседневность. «Рядом с моим домом забегаловка, я порой слышу такие выступления — театр Коляды отдыхает», — делится внетеатральными впечатлениями зритель. Впрочем, сам Николай Владимирович отмечает изменение курса в сторону очищения сценической речи: «Сейчас люди вздрагивают не от матерных слов, а от искренности».

Критик из Москвы Павел Руднев, давно, по его собственному признанию, «околядованный», предложил в перспективе проводить фестиваль современной драматургии, выведя его за рамки только уральской школы. Николай Владимирович подумал-подумал — и воздержался: «Буду продолжать возделывать свой маленький огород». И то верно: зачем нам чужие дали, если своя земля родит. И снижения урожая в ближайшие годы не ожидается. Тем более что фестивали провоцируют новые работы. Так произошло со спектаклем «Мойщики» (пьеса Ярославы Пулинович и Павла Казанцева в постановке Тюменского государственного театра драмы и комедии), ставшим победителем «Коляда-place»: за пьесу долго не решались взяться, «подогнал» фестиваль.

Цена денег

О деньгах с уважением, но без сантиментов. Цена фестиваля — 4 млн 800 тыс. рублей. 1 млн 100 тысяч выделило Свердловское министерство культуры (отметим: ради этого скорректировав годовой бюджет). Федеральное министерство и городское управление культуры дали столько же, сколько общественная организация Союз театральных деятелей Свердловской области, — по 100 тыс. рублей. Более полумиллиона составили частные пожертвования. Остальные средства вложены Николаем Колядой, для чего ему пришлось взять ссуду в банке (говорят, под собственную квартиру). Кстати, фестиваль может войти в Книгу Гиннесса: в России это первое мероприятие подобного уровня, которое проводится частным театром и в основном на личные средства граждан. «В гробу карманов нет», — сказал нежадный Коляда, представив журналистам детальный финансовый отчет.

Значимость фестиваля для драматургов, артистов, зрителей очевидна. Но зачем он городу, области? Не впадая в рассуждения о повышении культурного градуса и даже инвестиционной привлекательности, воспользуюсь формулировкой областного министра культуры Натальи Ветровой: «Мы ищем центры кристаллизации положительного имиджа региона. У такой области, как Свердловская, доминант может быть несколько: родина первого президента России, концентрация промышленности, а также центр современного танца, современной драматургии, которая исключительно востребована не только в Российской Федерации, но во всем мире». 

Дополнительные материалы: 

Играть по-русски

Синдром Курицы: в заштатном театрике появляется молодая актриса, не очень талантливая, но в активном жизненном тонусе. Тоненькая, хорошенькая, на взгляд расползшихся примадонн — просто курица. Вокруг нее формируется любовный треугольник, и не один. Спектакль по пьесе Николая Коляды открывал прошлый сезон Коляда-театра. Теперь его представил Кокотеатр, свободный (негосударственный) коллектив из Хельсинки. В иноземном спектакле есть собственные постановочные ходы. Актеры постоянно переодеваются, в прямом смысле роются в чужом белье, примеривают чужие вещи как чужие роли, собирают тряпье в сумку, пытаясь уложить, увязать, но все разваливается помимо их воли. Спектакль звучит на финском языке, но был бы понятен и без перевода. «Если так, то это комплимент, — говорит режиссер Виктор Древицкий, родившийся на Украине, учившийся в России, работающий в основном в Финляндии и США. — Актеры действительно играют иначе, чем в других спектаклях, по-русски».

Виктор Древицкий
Виктор Древицкий

— «По-русски» это как?

— Максимально вкладывая душу. Обычно они более сдержаны в проявлении чувств. В итоге финские зрители воспринимают материал как свой. Коляда пишет об общечеловеческих ценностях, как и Шекспир.

— Вы легко поставили их в один ряд…

— Кто его знает, что будут говорить о Николае лет через триста. Вся новая драма берет с него начало. Вдруг из сердца России, откуда-то с Урала, из Сибири пошло движение и захватывает мир: Коляда и его школа. Есть еще братья Пресняковы: я ставил «Терроризм», планирую «Изображая жертву». Фестиваль же, на который нас пригласили, организован превосходно, это праздник.

— Виктор, а для российского зрителя вы что-нибудь делаете?

— Недавно в Москве состоялась премьера спектакля по моей пьесе «Горький Гоголь». В ее основе исторический факт: Максим Горький приехал в Соловецкие лагеря, ему показали местный театр, спектакль «Нос» по Гоголю, он был доволен и высказался так — «побольше бы таких Соловков». По Достоевскому, борьба происходит внутри человека, по Гоголю — на лице, отсюда и «бегающий», меняющий хозяина Нос.

— А где борьба происходит у Коляды?

— Не только внутри, но и вокруг человека. У него всегда сильны обстоятельства.

— Расскажите, пожалуйста, о финском театре.

— Кокотеатр — маленький театр. Мне повезло, что его руководитель Анна Веялайнен захотела сыграть роль Аллы Костровой в пьесе «Курица». Но кроме нее, нужно было увлечь и других. Будь ты хоть сто пядей во лбу, система для всех одна: первая репетиция решающая. На ней присутствуют люди, владеющие бюджетами. И если я не смогу их с одной читки убедить в своей идее, следующая репетиция не состоится. Государство дает театрам средства, но за них нужно бороться. В Финляндии я работаю также в городском (муниципальном) театре Хельсинки на малой сцене, привозил туда и постановки Коляды. Это театр-монстр с пятью сценами, на основной делаются кассовые спектакли, кальки раскрученных мюзиклов, билеты продаются на полгода вперед по цене 60 — 70 евро, и таким образом обеспечиваются другие постановки.

— Вы работали в Нью-Йорке. Есть разница между европейским и американским театрами?

— Вопрос «где взять деньги» — головная боль режиссера повсюду. На Бродвее театры по 99 мест: если будет 100 мест, арендная плата увеличится вдвое. Профсоюзы разрешают играть спектакль не больше 16 раз: чтобы артисты могли заработать, но не перерабатывали. В Финляндии спектакль может идти сезон, но потом он снимается с репертуара, готовится новый — это как завод. В России иначе: если постановка востребована, она может оставаться в репертуаре годами. Не скажу, что лучше или правильнее: у каждого свой опыт и путь.   

Верю

Коляда-театр показал свои этапные работы вне конкурса. Многие режиссеры впервые увидели спектакли Николая Коляды воочию, в том числе премьеру сезона — «Короля Лира».

…Детский возраст человечества. Чулки с подвязками, слабо развитая речь, гримасы и игры. Первое действие по стилистике напоминает «Гамлета»: стихия оргии, дикости, языческих плясок. Используются средства «гипноза искусством» — нагнетание, повторение, избыточность формы: до современного зрителя нужно докричаться, достучаться. Форма, как всегда у Коляды, содержательна: смешные одеяния, подобие памперсов на взрослых людях сразу задают тему отцов и детей. Отцы, впавшие в детство, и дети со старческими душами. «Ты рано состарился, — говорит шут королю, — поумнеть не успел». Коляда — Лир: это у него на лбу написано — красной краской. Второе действие кардинально отличается от первого: это уже не фарс, но трагедия. Коляда раскрывается как настоящий трагический артист. Финальная сцена потрясает: герои и массовка, все, свернувшись зародышами, укладываются в корытца. Они исполняли роль детских погремушек на протяжении спектакля, а в завершении игры принимают их тела. Николай Владимирович неоднократно открещивался от театра Станиславского. Но если бы Станиславский увидел подобную сцену, он бы поверил. Шекспир звучит современно и остается Шекспиром, текст и суть не только сохранены, они оживлены.                     

Несколько высказываний актера, режиссера, драматурга, организатора фестиваля Николая Коляды на пресс-конференции.

О спектакле
— Я не придумываю спектакли лежа на диване. Они рождаются сами: на репетициях, в магазинах. Вот хожу по оптовому рынку: салфетки, освежители для театра купил, а для Короля Лира ничего не купил. Вижу, висят зеленые мешки для строительного мусора, 7 рублей штука. Беру тысячу. Получились смешные и страшненькие одеяния: капюшоны, юбки. Обыгрывать можно бесконечно. Вам не нравится? А мне нравится. Если я не испытываю куража на сцене, зачем тогда все это? Не первый раз «Короля Лира» играем, а тут пробрало. Лежат 20 человек в корытах, повернувшись на левый бок. И я лежу. Вдруг с ужасом приходит ощущение: мы все умрем. Я, и этот молодец рядом, и красивая девочка. В игре под названием жизнь не будет победителей. А мне говорят: пропала в спектакле линия Глостера. Да плевать мне на эту линию, пусть ее другие ставят. Для меня было главное, что не успевают люди повзрослеть, долго остаются детьми и мгновенно становятся старыми. Мне вот скоро 51 год, а я все как ребенок бегаю по сцене в чулках. Иногда сяду: Коляда, ты заслуженный деятель искусств, лауреат премий Татищева, Бажова и так далее, уже пора надеть галстук. Но я знаю: люди придут в театр на меня такого посмотреть, какой я есть.

О фестивале
— Только не говорите, что очень много спектаклей в один день и в одно время. И хорошо, что приходится выбирать. Спектаклей должно быть много, мне нравится, когда большая тусовка возникает. Прихожу в свой театр, сидят артисты, раскладывают по сумкам журналы, программки, я счастлив, что все при деле. Это у меня от отца: он тоже бывал доволен, когда один в огороде, другой посуду моет — «все робют». Артистов надо загружать по полной, чтоб никакой расслабухи, мыслей о буфете или, не дай Бог, о заработке. Я люблю, чтобы утром была репетиция, вечером спектакль, а еще лучше ночью. И на следующем фестивале не ждите, что все будет по полочкам, по времени…

О проблемах и темах
— Я не хвастаюсь, говоря о деньгах, своих затратах на фестиваль. Но мне кажется безнравственно, когда чиновники спрашивают, почему их в афишах не указали. Как вам не стыдно! К нам приехало 350 гостей, мы показываем массу новых спектаклей, все это для себя, для города, для людей. А вы хотите, чтобы я еще вам благодарности выносил? Сказал недавно, что хочу сделать детскую площадку рядом с театром: негде играть детям. Мне ответили в городском управлении культуры: «И не пытайтесь». Мол, там будет многоуровневая автостоянка: «Это же большая проблема, некуда машины ставить». (Голос из зала: «Напишите об этом пьесу!») Обязательно напишу. Я только об этом и пишу: про дураков и дороги.

О современной драматургии                                                                                                          - Куда она движется? За всех драматургов не скажу, только за свой клан. Намечается уход от жесткой чернухи начала 90-х: мат, секс, насилие, наркотики. Хватит, надоело. Потихоньку на первый план выходит что-то другое. Не «светлуха», нет, но желание человека оставаться человеком в любых условиях, найти покой и радость. И все больше пишут про любовь, про любовь, про любовь, про любовь, про любовь...      

Комментарии

Материалы по теме

Возвращение*

Всей семьей за драконами

Невыносимая сложность бытия

Ушла в народ

Как нам заработать на культуре

Музей третьего тысячелетия

 

comments powered by Disqus