Георгий Исаакян: Мой прогноз — неутешительный

Георгий Исаакян: Мой прогноз — неутешительный Георгий Исаакян Бывший художественный лидер Пермской оперы об итогах собственной работы и перспективах культурной революции.

Скоро год, как режиссер Георгий Исаакян возглавляет столичный Детский музыкальный театр имени Наталии Сац. Но последний, пятый по счету международный фестиваль «Дягилевские сезоны: Пермь - Петербург - Париж» прошел еще под его эгидой. Правда, Исаакян покинул Пермь, не дожидаясь окончания фестиваля. Наш разговор в жанре «а напоследок я скажу» состоялся накануне его окончательного отъезда. Как бы ни оценивали оппоненты все, связанное с именем бывшего худрука, он сумел стать необыкновенно популярной в городе личностью. Последние годы Пермского оперного театра, несомненно, останутся в истории «эпохой Исаакяна».

- Каково оставлять театр после 20 лет работы?

- Больнее всего рвать человеческие связи. Я покидаю город, ставший родным, и театр, сделавшийся семьей. За 20 лет было много всего: открытий, встреч, но и разочарований, одиночества. Ну что такое молодому человеку, выросшему в университетско-консерваторской семье, окончившему столичную ереванскую музыкальную десятилетку и институт в Москве, оказаться на Урале в сорокаградусный мороз? Жить в гостинице, получать зарплату карточками, и с удивлением узнавать, что его коллеги никогда не слышали слова «базилик». Но количество счастья за эти годы было безмерным. Таких восхитительных, талантливых, прекрасных людей, с которыми посчастливилось работать здесь, мне, боюсь, уже не встретить. Из 70 поставленных мной спектаклей добрая треть осуществлена именно здесь, и каждый - это маленькая жизнь.

- Но уезжать можно и со светлым чувством выполненного долга, понимая, что многое осуществилось, а впереди какие-то другие перспективы.

- Если бы это произошло года два назад, было бы ровно так. Можно не играть в ложную скромность и сказать: я верой и правдой служил своему театру, за двадцать лет мы открыли столько нового, что хватило бы на три жизни. Достигли всевозможных вершин и высот: ставили уникальные вещи, работали с выдающимися постановщиками, удостоены Государственной и еще целого ряда премий, создали с нуля потрясающий международный фестиваль, номинации на «Золотую Маску» стали для театра обыденностью.

Но сейчас город, а с ним и театр, стали стремительно меняться. И я хочу, чтоб было понятно - моя горечь связана не с тем, что театр трансформируется. Это не трагедия, это нормально: новый руководитель - новая программа. Есть такая типичная русская боязнь изменений, потому что, к сожалению, вековая история страны приучила нас: любые перемены - к худшему. Понятно, что это не так. Но если раньше в «провинциальной» и «архаичной» Перми было уютно, то сейчас - зябко от «ветра перемен».

- Почему это происходит?

- В последние годы я все время слышу, что город плохой, что его надо менять. А лучше - все разрушить и построить заново. Но заглянем в историю: в XVIII веке градостроительный план Перми считали образцом, одним из самых удобных. Вспомним: именно здесь возникла великая промышленная культура. Здесь сложились старейший провинциальный оперный театр, знаменитая балетная школа, один из самых значимых университетов, феноменальная художественная галерея. Но теперь объявлена новая «программа развития»: мы будем все импортировать. Сразу возникает вопрос: а что делать людям, которые живут здесь всю жизнь? Понятно, что иногда легче купить, чем построить или взрастить - особенно Школу, Традицию. Но бесконечный импорт любой продукции, будь то промышленная или культурная, приводит к деградации местного производства.

- Территория становится депрессивной...

- ... а жители низводятся до уровня аборигенов. Они становятся потребителями, которые больше ничего не могут. А ведь Пермь всегда была городом, который все производил сам.

- В том числе и смыслы.

- Да, это и есть то, что делает расставание особенно горьким. Хотя я понимаю, что мне еще повезло, мне поступило предложение из разряда тех, которые не принято отклонять.

- Для многих ваш отъезд в Москву выглядел почти бегством. От каких проблем? От непонимания, от неизбежной стагнации?

- Последние лет десять я существовал в двух ипостасях: худрука и директора. Творческой стагнации не было, у театра шло поступательное развитие, и каждый сезон мы брали планки все выше. Была стагнация административная: годами я вынужден был изо дня в день ходить по одним и тем же кабинетам с одними и теми же просьбами, и каждому новому чиновнику доказывать, что тот должен любить театр в своем родном городе. При этом, несмотря на все достижения, вдруг обнаружить, что я здесь не очень желанен. Когда вокруг образуется поле напряжения, даже моей лояльности (а мне всегда казалось, что я довольно лояльный человек) оказывается недостаточно. Например, мне, востребованному режиссеру и одному из немногих профессоров ГИТИСа, приглашенных преподавать из другого города, приходилось каждый раз умолять, чтоб меня отпустили на постановку или на сессию к студентам. И слышать в ответ: «Вы здесь получаете зарплату, тут и сидите».

- Что вы оставляете после себя, чем можете гордиться?

- Год назад я оставил один из самых дееспособных российских оперных театров. Да, у нас были проблемы. Средняя зарплата ведущего артиста - 15 тыс. рублей. За эти деньги у меня в театре Сац не работают даже техники среднего звена. Но в провинциальном городе, где никогда не было консерватории и оркестр был сборной Советского Союза, достойно существовал один из самых уважаемых и исторически укорененных оперных театров страны. Где был фантастический бренд «Пермского балета», в последние годы ставившего Баланчина, Роббинса, изысканную современную хореографию. Где был хор, воспитанный еще легендарным хормейстером Владимиром Васильевым, способный озвучить любую партитуру. Я оставил целый набор отлично работающих инструментариев, потрясающие цеха, мобильный коллектив, готовый к любым гастрольным графикам и выступлениям, выдержавший двухнедельное проживание и работу на территории лагеря Пермь-36! (о проекте «Фиделио» см. «Оpen air за колючей проволокой», «Э-У» № 33 от 23.08.10. - Ред.). Наш театр - идеальная машина для производства самых фантастических проектов, способный выпускать по 6 - 8 качественных спектаклей в год. Плюс здание, которое сейчас находится, скажем честно, не в самом худшем виде. По крайней мере, тот театр, который я получил в Москве, в гораздо более плачевном состоянии. А в Пермский театр мы постоянно вкладывали - хитростями, правдами и неправдами, умоляя, угрожая, юля, подлизываясь, вымогая деньги на ремонт.

- На сколько театру хватит запаса прочности?

- Уже хватило на год. Понятно, что все это не может функционировать само по себе. Но все, что запланировано мной на этот сезон и передано новому директору театра Анатолию Пичкалеву, все реализовано. За исключением «Золотого петушка», которого мне не разрешили осуществить (премьера оперы должна была состояться на фестивале. - Ред.). Я понимаю укоры в адрес моего последнего Дягилевского фестиваля в плане насыщенности и атмосферы. Да, во мне не было прежнего драйва. Что естественно: полгода я не мог объяснить новым коллегам, что пока я художественный руководитель фестиваля, нужно сохранять его идеологию. Фестиваль - не сборная солянка, а логично выстроенная программа. Драйва не было и у других людей, делающих фестиваль, потому что впереди - неизвестность.

- А что не удалось за эти годы и почему?

- Километры чиновничьих коридров, тонны исписанных бумаг о том, что нужно поддержать Пермский балет, один из лучших коллективов в стране и в Евро пе, и практически никакого результата...То же с оркестром. Мы с главным дирижером театра Валерием Платоновым писали программы о его усовершенствовании одному правительству, другому: трехлетняя программа, пятилетняя, расширение, развитие... Никаких ответов. И стоило мне уехать из города, деньги тут же находятся, причем фантастические. Но что характерно - эти деньги не направляются на поддержку существующих институций (театра, оркестра, балета, оперной труппы), их получат только гастролеры. MusicAeterna, не успев проработать в Перми и месяца, за счет краевого бюджета едет в Европу. А все наши последние гастроли были за счет импресарио и даже с прибылью.

- Кто-то из руководителей посетовал, что вы уехали как раз тогда, когда решился вопрос с реконструкцией театра.

- Для тех, кто не знает историю вопроса, сообщаю: разговорам о реконструкции более 20 лет. У нас семь раз (!) проводился архитектурный конкурс, принимались решения и запускались проекты. Было много всего, не было только политической воли. Недавно я был в Пензе, где театралы собирались по приглашению президента, там после пожара отстроили великолепный театр всего за полтора года!

- А в Омске построили новый концертный зал...

- При этом ни в Пензе, ни в Омске не наблюдается подобного мощного самопиара. Я уехал год назад, а вернувшись сейчас, обнаружил все практически на том же месте, ничего в проекте не сдвинулось. И у меня вопрос: для кого будет строиться второй зал, если и первый репертуарный театр, как заявляют руководители от культуры, Перми не нужен?

Мы предполагали, что плюсом нужна большая сцена для балета, камерный зал для экспериментальных работ, старинной оперы, небольших спектаклей. И все это должно функционировать в ежедневном режиме. А теперь два тысячных зала будут стоять бок о бок для двух-трех концертов в месяц?

- Последний вопрос: прогнозы и перспективы.

- (Пауза) Театр - зеркало общества. Иногда - увеличительное стекло. Не надо придавать сакрального и мистического
смысла многим процессам, идущим в регионе. На самом деле все банально и просто. В отношении моего театра у многих возникла практически идиосинкразия, связанная с нашим стабильным успехом. Что касается сюжета о так называемой «культурной революции» - речь идет не о расцвете региона, скорее, о раскрутке «бренда», пиар-эффекте. Понятно, что пермская ситуация - всего лишь слепок с более глобальных процессов. Устами не очень чистоплотных людей в России сейчас продвигается мысль, что единственная форма существования искусства - это проект, а в театральном варианте - что угодно, только не репертуарный театр. Мое глубокое убеждение: и общество, и культура могут существовать только институционально. И только если есть фундаментальные институты, то вокруг них - или в оппозиции к ним, в споре с ними, - могут возникать проекты. Поэтому мой прогноз неутешительный.

Комментарии

Материалы по теме

Русское провинциальное

Живая столица

Несовременный, нестоличный, недетский

Слово, означающее полный конец всему

Инновационное искусство

Оpen air за колючей проволокой

 

comments powered by Disqus