Дягилев зовет

Дягилев зовет Международный фестиваль в Перми в следующем году сменит имидж, формат и периодичность.

Представьте, что вас пригласили на торжество в дом, славящийся гостеприимством,но по прибытии вы внезапно обнаруживаете, что попали в период «пересменки». И прежние владельцы - уже не хозяева, а новые еще не полностью вступили в права, при этом друг с другом - явно в натянутых отношениях. Угощенья, как прежде, изобильны, но вам отчего-то не по себе. Примерно так ощущали себя многие из постоянных гостей международного фестиваля «Дягилевские сезоны: Пермь - Петербург - Париж». Цифра 5 стала для него переломной: в качестве худрука завершал 20-летнее пребывание в Перми Георгий Исаакян, в свое время придумавший и раскрутивший концепцию мультикультурного форума. Теперь идею дягилевского фестиваля подхватывает команда Теодора Курентзиса. И это не просто перемена декораций, скорее - смена театральных эпох.

Что было

Программа пятого дягилевского, на первый взгляд, была на уровне предыдущих: спектакли, концерты, выставки, научный импозиум «Дягилевские чтения» - все как обычно. Балетный раздел вышел вполне репрезентативным. Вечер открытия по традиции предъявил хореографическое искусство трех «П»: зрители увидели на сцене пермских, питерских и парижских танцовщиков. Фокинского «Лебедя» представила пермская прима Наталья Моисеева, фрагмент из «Детей райка» танцевали этуали Парижской оперы Изабель Сьяравола и Матьё Ганьо. А спектакль «Блудный сын» Прокофьева - Баланчина и миниатюру «В сторону лебедя» исполнили артисты Мариинского театра во главе с Александром Сергеевым, Олесей Новиковой и Дарьей Павленко.

Когда-то учившийся в Перми хореограф Раду Поклитару - создатель и лидер театра «Киев Модерн Балет» - впервые ознакомил местную публику со своей труппой, блиставшей артистизмом и мастерством. В авторской версии балета «Щелкунчик» он заставил всех забыть о безмятежном детском утреннике, сведя воедино гофмановский гротеск, контрасты музыки Чайковского и историю со множеством перевертышей, трагическую в итоге. Второй сезон возглавляющий балетную труппу Перми хореограф Алексей Мирошниченко демонстрировал на фестивале результаты своих трудов. Балет Равеля «Дафнис и Хлоя» с новым сюжетом, перемещенным из времен анакреонтической Греции в колониальную северную Африку начала прошлого века, вышел половинчатым: интересные визуальные и пластические находки сочетаются с упрощеннойдрамбалетной логикой действия. Более радикальным выглядел проект «Видеть музыку», для которого Мирошниченко уже как балетный худрук рискнул пригласить практически неизвестных в России западных хореографов: испанца Каэтано Сото, англичанина Дагласа Ли, итальянца Луку Веджетти.

Гостями музыкальных вечеров стали Московский ансамбль современной музыки и германский квартет саксофонистов Panta Rhei. Изысканную камерную программу «Композиторы дягилевского круга» представил Алексей Гориболь. В просветительском ключе с комментариями прошел фортепианный вечер пианиста и композитора Ивана Соколова. Наверное, главное музыкальное событие фестиваля - впервые в Перми прозвучавшее великое произведение Оливье Мессиана «Квартет на конец Времени», созданный композитором в немецком концлагере.

Раздел визуальных искусств состоял всего из трех проектов, но значимых и ясных с точки зрения появления в афише. В Художественной галерее - выставка работ известного театрального художника Бориса Мессерера и проект «Мифология» (календарь Pirelli за 2011 год с фотографиями Карла Лагерфельда, где в обликах античных богинь снялась топ-модель пермского происхождения, известная под именем Наташа Поли). Музей современного искусства Permm знакомил со скульптурным проектом «Завтрак. Обед. Ужин» главного дизайнера телеканала «Культура» Елены Китаевой. В  черно-бело-красных композициях изысканных геометрических форм, продолжающих линию супрематизма Казимира Малевича, торжествовали абстрактность и антиутилитарность

Не случилось

И все же многого на этот раз не произошло. В фестивальном ассортименте не оказалось главного блюда - нового оперного спектакля. Ничего сопоставимого в сравнении с прошлыми годами, когда мировые и российские премьеры являлись с завидной регулярностью: достаточно вспомнить щедринскую «Лолиту» на первом фестивале и «Ивана Денисовича» Александра Чайковского на последнем. Вероятно, на эту роль предполагалась постановка Исаакяном последней оперы Римского-Корсакова, но запрещенный еще при рождении «Золотой петушок» (тогда испугались сатиры на царя) и на этот раз не прокукарекал. Не судьба, видимо.

Концертно-сценическую версию оперы «Отче наш. Прощение» русского немца Георга фон Альбрехта можно считать фактом восстановления исторической справедливости, благородным этическим жестом. Проект Танеевского фонда позволил вернуть к жизни никогда не исполнявшуюся партитуру, театр, певцы и оркестр под руководством Валерия Платонова проделали огромную работу. Но ни сложный морально-религиозный сюжет, ни музыка, ни ее сценическое воплощение откровением не стали. Не потянул на роль центрального события и вечер «Вспоминая "Фиделио"». Режиссер постановки, осуществленной в «декорациях» музея репрессий Пермь-36 (см. «Оpen air за колючей проволокой», «Э-У» № 33 от 23.08.10), Майкл Хант зачем-то попытался ее возобновить. Но то, что «резонировало» в обстановке лагерных реалий, парадоксально соединяя высокую оперную условность и атмосферу подлинности, в театре обернулось нестерпимой фальшью. «Охранники», прогоняющие строй «зэков», и кричащие «жены заключенных» в оперном сквере, овчарка в театральном интерьере - от всего этого хотелось закрыть глаза. Но просто послушать музыку Бетховена не удалось: сценическое действо Хант продублировал кадрами видеозаписи спектакля. Странной тавтологией прежняя атмосфера оказалась разрушена, новой не возникло, вместо строгого торжества чистой музыки получился откровенный китч.

Не хватало фестивалю и другого: обширной программы провокативного сontemporary dance, акций и перформансов, ночных кинопоказов, продюсерского турнира. Или, к примеру, увлекательных диспутов, а ведь в прежние годы кроме пиршественных столов бывали и круглые, за которыми происходило интеллектуальное осмысление театральной практики сегодняшнего дня. И уж совсем странно было наблюдать пустые места в зрительном зале прежде всегда переполненного оперного. Отсутствие аншлага, наверное, объяснялось разными причинами, но одна из них обнаружилась неожиданно просто: в лифте гостиницы, где проживали все гости фестиваля, висела реклама ровно двух мероприятий - концерта оркестра MusicAeterna и проекта «Человеческий голос», который состоялся уже за рамками дягилевской декады. Конечно, не осталось незамеченным и то, что фестиваль проигнорировало пермское культурное начальство. Но самое важное: куда-то стала исчезать его главная особенность - атмосфера искренности, интенсивного общения и подлинного демократизма.

Что будет

То, что Дягилевский фестиваль ожидает серьезный апгрейд, было понятно и раньше, контуры обрисовали с подробностями в день закрытия. Худрук театра Теодор Курентзис, занятый подготовкой единственного концерта, на публике практически не появлялся и уехал до окончания фестиваля. Понятно, что график западных контрактов не отменить. Но к присутствующим на презентации проекта он все-таки обратился - с экрана: «Дягилев - не музейная, мифологическая личность, он наш начальник, он дает нам стратегию: как артикулировать "завтра", через "вчера и сегодня". История не остановилась в начале XX века, продолжается в начале XXI... Что бы сегодня делал Дягилев? Что мы должны делать завтра?». Перед исчезновением с экрана: «Извините, я должен идти, он меня зовет»... Он - это Дягилев, разумеется. О конкретике уже докладывали соратники Курентзиса и прежде всего генеральный менеджер Пермского театра Марк де Мони. Кстати, он первый из новой команды, кто резко сменил интонации и фразеологию: зазвучали идеи преемственности пермским традициям и благодарности предшественникам. Что ж удивляться, урок аристократических манер, которых так не хватает пермским новаторам, дал славист с кембриджским дипломом, создатель замечательного питерского фестиваля EаrlyМusic.

Итак, в следующий раз фестиваль пройдет уже в будущем году, и формат биеннале сменит на ежегодный. Сдвинутся и сроки проведения. Сохранится его многожанровая структура, но возникнет институт кураторства: каждый год фестиваль будет менять своих художественных лидеров,определяющих концепцию. На будущий год ими станут знаменитый режиссер Анатолий Васильев, ныне живущий в Европе, и известный французский композитор Паскаль Дюсапен. В программах фестиваля дали предварительное согласие участвовать многие музыканты. А в далеко идущих планах возникают имена режиссеров Питера Селларса, Михаэля Ханеке, хореографа Иржи Килиана, сценографа Штефана Дитриха. Есть идея создания фестивального оркестра, как это происходит в Люцерне, когда за первыми пультами окажутся топ-музыканты. Пожалуй, на сенсацию тянет известие, что формируемый Попечительский совет фестиваля согласился возглавить интендант Мадридского Teatro Real Жерар Мортье. И в связи с попечительским советом прорабатывается экономическая идея эндаумент-фонда. Наконец, следующий Дягилевский фестиваль возобновит конкурс продюсеров, придав ему международный статус. Главная же амбициозная цель Дягилевских сезонов - стать вровень со знаменитыми Зальцбургом, Авиньоном, Экс-ан-Провансом, Эдинбургом.

Чем сердце успокоится

А в Перми постепенно появляются все новые люди, в основном молодые. Костяк будущего симфонического оркестра MusicAeterna сформирован на треть. Есть среди них и «юноши бледные с взором горящим»: имидж Курентзиса-небожителя, иногда балующего своим присутствием простых смертных и на равных общающегося с Дягилевым, притягателен для подобных персонажей. Но есть и серьезные музыканты, многие из которых решили стать пермяками. Из двух концертов, один из которых состоялся в театре, был пафосным и громким по реакции публики, я бы отдала предпочтение другому: поздней ночью в фойе театра музыканты играли для себя, кто-то пел, кто-то читал стихи. Не для пиара и прессы, а просто друг для друга. Ночное музицирование завершилось к трем часам нового дня, и в финале звучал бесподобный секстет Шенберга «Просветленная ночь». Остро захотелось забыть как надоевшую трескотню про «культурную столицу», так и скепсис подозрительности разговоров про «пермский распил бюджета».

Комментарии

Материалы по теме

Живая столица

Несовременный, нестоличный, недетский

Инновационное искусство

Оpen air за колючей проволокой

Новый старый директор

Бантик

 

comments powered by Disqus