Рост непрост

Рост непрост Чтобы бизнес-инкубирование принесло эффект, к стартапам необходимо относиться как к детям: искать для них лучших учителей и не требовать моментальной отдачи.

В Сатке (Челябинская область, население — 45 тыс. человек) начал работу дистанционный бизнес-инкубатор. Структура создана для поддержки начинающих компаний и популяризации предпринимательства в целом.

— Дистанционным бизнес-инкубатор назван из-за особой модели организации, — комментирует директор саткинского МАУ «Центр развития предпринимательства» (ЦРП, инициатор и куратор проекта) Валентина Муравей. — Мы стремились сделать так, чтобы начинающие бизнесмены не тратили время (оно у них всегда в дефиците) и могли получить максимальное количество услуг онлайн. Поэтому создали сайт, на который выложили специализированную литературу и справочные материалы (как составить бизнес-план, как привлечь деньги, как организовать компанию и продиагностировать ее финансовое состояние), а также поместили разделы о грамматике, деловых коммуникациях и этикете. Через веб-форму предприниматели могут подать заявку на микрофинансирование, получить доступ к программам поддержки и конструктору сайтов (у 80% саткинских малых компаний их нет).

Кроме того, ЦРП располагает помещением в 380 кв. метров, которые сдает на льготных условиях (оно построено на собственные средства, заработанные на микрокредитовании). Но опять же — не по классическому пути.

— В нашем бизнес-инкубаторе как таковых резидентов нет, — продолжает Валентина Муравей. — Мы нанимаем молодых предпринимателей с интересными (не обязательно инновационными) проектами на работу на 0,1 ставки. Они получают гарантированную зарплату и одновременно пытаются открыть свое дело. Те, у кого получается, уходят.

 Нетипичная саткинская практика вновь поднимает целых ворох крайне важных вопросов: должен ли бизнес-инкубатор ориентироваться только на инновации, какие услуги он должен предоставлять, какую роль в их создании должно играть государство?

С чем есть

По российскому законодательству, бизнес-инкубатор — это организация, решающая задачи поддержки малых вновь созданных предприятий и начинающих предпринимателей, которые хотят, но не имеют возможности начать свое дело. Структура должна помогать появлению жизнеспособных коммерчески выгодных продуктов и эффективных производств на базе идей стартаперов.

К помещению БИ предъявляется несколько требований: общая площадь— от 900 кв. метров, не менее 85% из них — офисы для стартаперов, одному резиденту нельзя отдавать в аренду больше 15%.

Бизнес-инкубатор должен иметь назначение — производственное, офисное, инновационное, агропромышленное. Также он может быть смешанного типа. Стандартный перечень услуг резидентам: бесплатные или сдаваемые по льготной цене офисные помещения, переговорные комнаты, помощь в установлении связей с инвесторами и потенциальными клиентами, а также предоставление консалтинговой, бухгалтерской, юридической и информационной помощи.

Максимальный срок пребывания компаний в бизнес-инкубаторе — три года. Во-первых, как считают власти, этого достаточно, чтобы доказать жизнеспособность проекта. Во-вторых, такие ограничения необходимы для стимулирования резидентов к быстрому получению результатов и переходу к самостоятельному существованию.

Стремление власти максимально формализовать бизнес-инкубаторство понятно. Во-первых, это может привести хоть к какому-то порядку в этой сфере. Во-вторых, нынешняя система госуправления только в таком случае сможет контролировать и поддерживать БИ.

Несмотря на довольно четкое законодательное определение, региональные и муниципальные власти, эксперты разного уровня используют свои трактовки понятия «бизнес-инкубатор». На примере Сатки мы видим, что норма о 900 кв. метрах для небольшого городка невыполнима. В Свердловской области до этой планки недотягивают три из шести БИ (в Реже, Карпинске и Верхней Салде).

Кроме того, дискуссия разворачивается вокруг типологии бизнес-инкубаторов. Одни считают, что в России действуют три группы БИ: создающие рабочие места, инновационные и коммерческие (их основная цель — получение прибыли). Другие убеждены, что три основных вида — офисный, инновационный и производственный. Третьи и вовсе уверены, что БИ должен быть заточен исключительно на поддержку высокотехнологичных фирм.

На наш взгляд, ограничивать функции БИ выращиванием инновационного бизнеса не совсем корректно (о каких высоких технологиях можно говорить, например, в мелких городах без сильной научной базы?). Это может быть приоритетным, но не единственным направлением.

Согласно Первому комплексному исследованию бизнес-инкубаторства России, проведенному Фондом развития инноваций и бизнес-инкубаторства (ФИБИ) МГИМО, сегодня в стране функционирует около 220 БИ. Большинство из них создано при вузах (инновационные идеи в головах самоучек рождаются редко), а также в рамках программ поддержки малого предпринимательства федеральных и региональных органов власти. На Урале, по нашим подсчетам, действует около 35 — 40 подобных структур (точную цифру посчитать сложно, поскольку понятие «бизнес-инкубатор» не устоялось).

Цветы бизнеса

По данным ФИБИ МГИМО, одна из главных проблем отечественных бизнес-инкубаторов — недофинансирование. С ним сталкиваются 53% подобных структур.

— Отечественные инкубаторы имеют специфику: им необходимо выживать, — считает директор ФИБИ МГИМО Ольга Хотяшева. — Поэтому более 30% из них являются прибыльными организациями, тогда как в США это около 8%. Средняя продолжительность программы инкубации в нашей стране — 16 месяцев, в США — 28. Основной упор у нас делается на коммерциализацию проектов, а не на создание рабочих мест. Около 20% БИ участвуют в уставном капитале всех своих проектов, что не практикуется в западных странах. Это агрессивная стратегия, которая характерна для бурно развивающихся рынков.

Заместитель директора производственного бизнес-инкубатора города Заречный (Свердловская область) Станислав Кордюков добавляет:

— Наш бизнес-инкубатор построен на средства областного Фонда поддержки малого и среднего предпринимательства, но на эксплуатацию здания и содержание штата денег у властей нет. Мы больше 15 лет находимся на самоокупаемости, существуем за счет неправительственных грантов, аренды и предоставления услуг по минимальным ценам. Конечно, в бизнес-инкубаторы необходимо вкладывать бюджетные средства. Иным способом добиться существенных льгот и бесплатных консультаций крайне сложно.

У властей, правда, своя точка зрения. На волне интереса к БИ (началась в 2005 — 2006 годах) в стране под громкой вывеской «бизнес-инкубатор» было создано большое количество структур, занимающихся сдачей офисов в аренду — без внятной программы развития и нацеленности на выращивание новых бизнесов. Поддерживать такие проекты бессмысленно. Недаром в 2010 году директор департамента стратегических коммуникаций Российской венчурной компании (РВК) Евгений Кузнецов, рассуждая о том, почему отечественные БИ не становятся кладезями инноваций, замечал: «Их воспринимают исключительно как офисные помещения. А главное отличие бизнес-инкубатора от любой другой формы поддержки инновационной деятельности — это люди, которые выполняют наставнические функции, функции партнеров в развитии, учителей бизнеса».

Минэкономразвития и РВК (в ее рамках даже создан инфрафонд поддержки компаний и структур, оказывающих сервисные услуги малым инновационным компаниям) постоянно заявляют: они готовы рассматривать заявки и выделять средства (четыре федеральных рубля на рубль региональный), но заявок либо нет, либо они сырые. В итоге львиная доля денег уходит в крупные и образцовые проекты (вроде новосибирского инновационного центра «Кольцово» или инкубатора Высшей школы экономики).

Конечно, кроме государства надеяться БИ не на кого. Директор Национального содружества бизнес-инкубаторов Виталий Мартынюк замечает: «Многие западные БИ живут за счет привлечения денег спонсоров, однако в России подобной практики нет». Причина — крупный бизнес слабо заинтересован в инновациях и уж тем более в поддержке традиционных проектов.

Вкладываясь, власти не должны быть ориентированы на получение финансовой выгоды или исключительно создание новых рабочих мест. Директора БИ в один голос утверждают: главные показатели успеха — количество фирм, вышедших из бизнес-инкубатора, и процент их выживаемости.

— В России не будут рождаться стартапы, если государство не создаст для этого условия. Оно должно дать предпринимателям среду, которая стимулирует перерастание идеи и конкретный продукт, а потом с помощью других институтов развития помочь вывести этот продукт на рынок, — уверен директор новосибирского центра «Кольцово» Андрей Линюшин. — Изобретатель очень уязвим, он должен быть уверен, что в БИ его не сожрут. Отсюда вторая мысль: если мы изначально загоним сферу инкубирования в прокрустово ложе бизнеса и самоокупаемости, ничего хорошего из этого не выйдет. Приведу простую аналогию. Пока власти не гарантируют женщине, что она сможет родить и поднять ребенка в нормальных условиях, желания стать матерью у нее не возникнет. Смотрим дальше. Детские сады, школы, университеты — государство больше 20 лет вкладывается в то, чтобы получить человека, который будет отдавать. Никто не говорит ребенку: «Раз ты родился, давай сразу приноси дивиденды». Сначала его накачивают ресурсами и компетенциями, необходимыми для будущей раскрутки. Так почему, когда мы говорим о малом предпринимательстве, все завязывается на получение прибыли? Я глубоко убежден, что на нынешнем этапе, если государство заинтересовано в появлении стартапов, оно должно нести затраты.

Прерванная связь

Помимо финансовых проблем бизнес-инкубаторы испытывают и массу других.

Одна из наиболее очевидных — кадры. В регионах сложно найти менеджеров (особенно инновационных), которые заточены на выращивание молодых компаний. Потому, замечают в МГИМО, существенная часть БИ работает по модели аутсорсинга.

Кроме того, для сферы инкубирования характерна слабая связь между венчурным сообществом, менторами и стартапами.

— В России достаточно денег, — считает директор по коммерциализации технопарка «Сколково» Игорь Рождественский. — Значительное количество людей готовы вкладывать, но не знают как, готовы делиться опытом, но не знают где. Одна из миссий институтов развития — обеспечить правильный формат и место для встреч и знакомств тех, кому нужны знания и деньги для развития проектов, с теми, у кого они есть.

Еще одна проблема — отсутствие эффективной, отстроенной цепочки коммерциализации инноваций и неразработанность сферы защиты интеллектуальной собственности. В идеале компании из БИ должны уходить в соответствующие технопарки, а затем в индустриальные парки.

И последний момент, характерный для небольших инкубаторов, — нехватка качественных идей. «Наш бизнес-инкубатор заполнен на 80%, — констатирует Станислав Кордюков. — Интересных проектов, желающих занять оставшиеся площадки, пока нет. Мы сами вынуждены искать инновационные идеи».

Подытожим. Главная задача БИ — стимулировать предпринимательскую активность. С ней сегодня в стране явные проблемы: судя по ежегодному отчету «Глобальный мониторинг предпринимательства. Россия 2012» (подготовлен американским Babson College, London Business School и Санкт-Петербургским госуниверситетом), только 2,2% россиян хотят открыть свое дело. Среди студентов как наиболее потенциально активных — 1%.

— Хотя мы много работали, у нас не получилось подвигнуть к созданию малых предприятий студентов, старшеклассников и учащихся техникумов, — подтверждает Валентина Муравей. — Мы обещали им всестороннюю поддержку, но никаких предложений в течение полугода так и не получили.

Бизнес-инкубатор по определению должен работать не на собственную прибыль, а на рост доходов резидентов. Задача любого БИ — помогать другим, даже если это ведет к его собственным затратам.

Дополнительная информация.

Законодательные требования к бизнес-инкубаторам

Обязательные услуги:
• предоставление в аренду (субаренду) субъектам малого предпринимательства нежилых помещений;
• осуществление технической эксплуатации здания бизнес-инкубатора;
• почтово-секретарские услуги;
• консультационные услуги по вопросам налогообложения, бухгалтерского учета, кредитования, правовой защиты и развития предприятия, бизнес-планирования, повышения квалификации и обучения;
• доступ к информационным базам данных.

Рекомендуемые услуги:
• подготовка учредительных документов и регистрация юридических лиц;
• централизованная бухгалтерия для начинающих предпринимателей;
• маркетинговые и рекламные услуги;
• помощь в проведении маркетинговых исследований;
• помощь в получении кредитов и банковских гарантий;
• поиск инвесторов и посредничество в контактах с потенциальными деловыми партнерами;
• поддержка при решении административных и правовых проблем;
• повышение образовательного уровня в рамках предпринимательской деятельности.

Для бизнес-инкубаторов производственного и инновационного назначения рекомендуются следующие виды услуг:
• привлечение заказов для дозагрузки производственных мощностей малых промышленных предприятий;
• информационно-ресурсное обеспечение процессов внедрения новых технологий;
• предоставление заказчику и потребителям информации о качестве продукции и стабильности его обеспечения в производстве.

Требования к техоснащению бизнес-инкуба­торов (кроме производственного и агропромышленного назначений):
• наличие не менее 70 рабочих мест, оборудованных оргтехникой и мебелью;
• наличие для каждого рабочего места компьютера, принтера (индивидуального или коллективного доступа) и телефона;
• наличие не менее одной оборудованной переговорной комнаты;
• наличие не менее одного оборудованного зала для проведения лекций, семинаров и других обучающих занятий площадью не менее 50 кв. метров;
наличие интернет-канала для не менее 80% рабочих мест;
• наличие оргтехники для коллективного доступа: факс, копировальный аппарат, сканер, цветной принтер, телефонная мини-АТС.

Партнер проекта: Трубная металлургическая компания
Комментарии

Материалы по теме

По ветру

Любим — не любим

Некорректный коэффициент

Точки роста

Тянет в Европу

Расти большой

 

comments powered by Disqus