Одиссея на ветру

Одиссея на ветру Второй международный фестиваль современного танца «На грани», которым завершился 2010-й театрально-фестивальный год в Екатеринбурге, вновь заострил вопрос о состоянии contemporary dance как индикатора самочувствия российского общества.

На фоне немногочисленных в России фестивалей современного танца «На грани» уже стал заметным явлением. Его черта - отсутствие жесткого «кода доступа»: помимо мэтров, участвуют и молодые компании. По словам арт-директора фестиваля критика Ларисы Барыкиной, «На грани», в отличие, например, от «Золотой маски», не столько выставка достижений танцевального хозяйства, сколько сопряжение разных взглядов. Результат творческого «сканирования» - временной срез жанра. А ему уже 20 лет. Немного: европейский современный танец старше на несколько десятилетий. Немало: возраст позволяет говорить о смене этапов, поколений и приоритетов. Но если «паспортный» - позволяет, то реальный - пока нет.

Агрессия выразительности

«За краем край» (Балет Евгения Панфилова)Если возможно составить единую картину из десятка фестивальных показов, то на мой зрительский взгляд она будет примерно следующей. Главенствующий сюжет - жизненное путешествие. В «Одиссее» (спектакль мурманской компании «Gust Life») белые саваны и сети выступают метафорами препятствий и соблазнов. В «Путешествии против ветра» театра-студии современной хореографии (Москва) танец обувается в унты и валенки: промозглость и заснеженность пространства физически ощутима. В спектакле «Следующий» Челябинского театра современного танца идет ролевая игра, и танцплощадка становится образом жизненного поля, местом пересечения судеб, точкой идентификации личности в шевелящейся толпе-куче. В итоге на пять дней фестиваля на сцене оптимистически настроенного Театра музыкальной комедии воцарилась атмосфера тревожности, столь характерная для современного танца. В нем нет речи о легкости бытия. Разрыв, раздрай, разлом, антигармония, борьба, болезненность, преодоление. Вытаскивание себя за волосы из омута подсознания. Поэтизация прозы жизни. Агрессия выразительности и выразительность агрессии. Протяжная пластика, когда движения и тела перетекают-вливаются друг в друга, завораживающие медитативные повторы. Все это стилевые отметины contemporary dance.

Прошедший фестиваль показал, что современный танец не замкнут на самом себе, он открыт: другим стилям (использован хип-хоп), зарубежным влияниям (участвовала французская сторона), отличным от трендового настроениям (возрожденная компанией «2046» постановка «Особого рода крючочки» содержит тотально отсутствующий в contemporary dance юмор и позитив). До сих пор говорили о проникновении музыкальных и пластических видов искусства в драматическое, сейчас можно отметить и обратное движение: в современном танце, который изначально отстаивал право на бессюжетность, все явственнее проступает событийная канва, появляются чисто драматические сцены. И если молодые участники процесса пока останавливаются на отдельных эмоционально-концептуальных высказываниях с разной степенью внятности, то опытные коллективы предлагают полноценные спектакли.

И все же главное впечатление от фестиваля таково: подобное можно было увидеть и пять, и десять лет назад. Господствует слаженное, продуманное однообразие: идей, интонации, движенческого ряда и даже музыкального сопровождения. Лидерам, освоившим пьедестал российского современного танца еще в период становления жанра, на пятки пока никто не наступает. Молодые компании и новые проекты выглядят продолжением и количественным развитием того, что уже было создано и придумано. Поиск, пожалуй, демонстрировали все, но находки, выдерживающие критерии свежести и эстетической убедительности, пришлись все на те же четыре знаковых имени российского современного танца и стоящие за ними коллективы: Татьяна Баганова («Провинциальные танцы», Екатеринбург), Сергей Смирнов (Эксцентрик-балет, Екатеринбург), Ольга Пона (Театр современного танца, Челябинск), пермский театр «Балет Евгения Панфилова».

Танец как модель общества

Мало что изменилось и в отношениях contemporary dance с государством как идеологической машиной. Судьба жанра складывается по законам самого жанра: через преодоление, прежде всего равнодушия и невнимания. Продолжается его «путешествие против ветра» (так назывался один из спектаклей). Оценка происходящего от самих участников процесса жесткая: «Нулевые итоги нулевых годов». Фестиваль «На грани» продемонстрировал стремление к преодолению цеховой замкнутости. Но главной во время встречи «за круглым столом» оказалась проблема легитимизации.

Лариса Барыкина:

«На грани» (совместный российско-французский проект)- В прошедшем году благодаря идее Евросоюза по всей России работали западные постановщики. Как результат: на «Маску» прошли только работы «импортного» производства. Обижаться нет смысла. Если сравнить российскую и западную продукцию, можно обнаружить немало различий. Иностранный продукт (простите за термин из другого лексикона, но постановка, когда она выходит на профессиональную сцену и на нее продаются билеты, становится продуктом), даже если в нем не хватает новизны и экспрессии, всегда качественный по всем компонентам. Наш - зачастую представляет собой поток невнятной речи, некие неоформленные мысли: автору есть что сказать, но он не очень знает как. Финансы на результат тоже влияют: чтобы сделать достойный звук, свет, видеоряд, требуются серьезные вложения. Но отточенность формы, внутренняя структура, техника танца зависят не от денег, а от таланта, терпения и уровня творческих притязаний хореографа и танцовщиков.

Андрей Тимофеев, директор Центра современной хореографии «Вортекс» (Москва):

- Фестивали, такие как «На грани», нужны жанру современного танца, но не конкурсы. «Спортивное» направление в искусстве - это нездоровое явление, соревновательность в искусстве - нонсенс. Сейчас эпоха рейтингов, всех требуется расставить по ранжиру, но системы оценки творчества должны быть такими же разными, как само творчество.

Лариса Барыкина:

- Конкурсы в искусстве - вещь неоднозначная, на нашем фестивале конкурса нет. Но объявлять забастовку против рейтингов вряд ли стоит. Для многих театральных деятелей эти «цацки» - свое­образная индульгенция, возможность подтвердить творческий статус и получить финансирование. Мы живем в определенном социокультурном контексте, как его не учитывать? Известные хореографы тоже «играют в эти игры», та же «Золотая маска» - повод лишний раз свои достижения продемонстрировать. Надо научиться относиться к состязаниям легче, если нельзя их избежать. Мне как одному из организаторов фестиваля «На грани» хочется, чтобы фестиваль был не только фиксацией состояния contemporary dance, его панорамой, но и имел реальный результат. Поэтому если у фестиваля появятся небольшой призовой фонд и возможность поддержки инновационных проектов, а у компаний - стимул и шанс для дальнейшей работы, это, наверное, не так плохо...

Андрей Тимофеев:

«Спящая красавица» (театр «Провинциальные танцы»)- Надеяться на государство, ждать, когда на блюдечке принесут деньги на спектакль - безнадежно. Поэтому мы создаем пространство, где могли бы реализовываться независимые творческие проекты. В нашем Центре девять залов, где одновременно могут заниматься и выступать разные коллективы. Современный танец - авторское искусство, в нем каждый чувствует себя лидером, и это нормально. При этом каждый должен понимать, что рядом с ним существует и творит тоже лидер - но другой. Современный танец - прекрасная модель общества, в котором умеют ценить и себя, и других.

Лариса Александрова, хореограф:

- Сегодня в современном танце действуют две организационно-творческие модели. С одной стороны, сохраняется стационарный репертуарный театр, наше достояние. С другой стороны, появился вариант антрепризы, когда коллектив собирается на конкретную постановку. Я знакома с обеими системами: работала в театре «Балет Евгения Панфилова», в «Танц-тресте» Льва Шульмана, теперь в основном на проектах. Проектная система, помимо плюсов (не надо содержать постоянный штат), имеет и проблемы: как хореографу развивать собственный стиль? Он использует тот потенциал, что имеет на данный момент. Конечно, идет процесс обучения, мной артистов и наоборот, сложный и очень интересный. Но все же предпочтительнее постоянная труппа, это идеальная модель. (Надо отметить, что названные вершины российской танцевальной пирамиды живут именно так, в связке «хореограф плюс труппа». - М.Р.).

Аат Хухей, экс-директор Европейского центра развития танца (Нидерланды - Россия):

- Главное - внутренняя жизнь жанра, а не его попытки найти средства и поддержку у государства. Не деньги формируют пространство искусства, а личности. В свое время я приехал в Россию, потому что в этой стране пока нет большой истории современного танца. Это дает преимущество, можно творить в чистом поле, без оглядки на жесткие правила. Здесь огромный резерв талантов. Существует две точки зрения на то, откуда берутся хореографы. Первая (так говорит Ольга Пона): хореографами не становятся, хореографами рождаются. Но есть и вторая: ничему нельзя научить, но всему можно научиться. Можно «открывать сознание», развивать контекст. Я 25 лет работаю в современном танце, занимался образованием хореографов в Германии и Нидерландах. Многие выступающие в разных странах хореографы вышли из нашей школы. И я должен сказать: мы не натренировали ни одного из них. Все, что мы могли сделать, это предложить окружающую среду, где они развивали собственные способности.

Наталья Курюмова, аналитик танца, преподаватель факультета современного танца Гуманитарного университета (Екатеринбург):

- Обсуждать, существует ли российский современный танец, не имеет смысла: он есть. Но возникает вопрос: нужен ли этот вид искусства государству? Свобода творческого самовыражения, которую предполагает contemporary dance, эквивалентна свободе слова. Если государство демократическое и делает ставку на развитое общественное сознание, оно создает разноуровневую систему поддержки современного искусства как проявления плюрализма: государственную, муниципальную, грантовую. Если государству не нужно гражданское общество, ему не нужен и современный танец. Ведь это по определению не простой для восприятия вид искусства: в нем присутствует проблематизация и содержания, и формы. Он в наиболее адекватном времени виде отражает сложность бытия современного человека. Свое право на существование современный танец обрел в борьбе, и теперь дело за системной культурной политикой. Ее пока нет.

Лариса Барыкина:

- В начальный период истории contemporary dance было «время героев». 90-е годы прошли под знаком индивидуализации хореографов. В 2000-е появилось понятие формата. Сейчас приходит время социализации. Существует прямая связь между тем, какое искусство предпочитает публика, и тем, как она живет. До тех пор, пока мы будем держаться за привычное «славное прошлое» и выбирать один из предложенных вариантов, а не придумывать свой, мы будем воспроизводить ту жизнь, какая есть. Образно говоря, продолжать ездить на «Запорожце». В 40-е и 50-е годы те, кто слушал классику, развенчали культ личности и освоили космос. Сейчас в приоритете попса. Что наводит на мысль, что кому-то это выгодно, такими людьми легче управлять. Остается надеяться, может, президентский курс на инновации поможет contemporary dance обрести новое дыхание?..

Комментарии

Материалы по теме

Живая столица

Несовременный, нестоличный, недетский

Инновационное искусство

Оpen air за колючей проволокой

Новый старый директор

Бантик

 

comments powered by Disqus